Всадник
Шрифт:
– Кто?- не понял капитан.
– Ну, эти...- Иван покрутил пальцами в воздухе. Очевидно, он имел ввиду, те несчастные создания, которые он подобно Коновалову мочил безжалостно по дороге сюда. Но ничего Иван капитану объяснять не стал, махнул на прощание и удалился медленно на пост, а Коновалов побрел в сторону казарм, в голове было странно, если не сказать больше, курва!
х х х
Глава Х. В которой юный Марсильяк по прежнему находится в плену у разбойников.
– А королевство-то у них захудалое,- пробурчал Джереми, когда с наших глаз сняли повязки.
Я
Разбойники явно не знали что с нами делать, и по-моему ждали указаний. Необъяснимым образом они не замедлили появиться и нас повели в темницу, оказавшуюся довольно глубокой ямой, куда спускаться пришлось по неудобной деревянной лестнице. Порадовало только то, что руки нам развязали, и это было весьма приятно. Там мы, наконец, остались наедине с лежавшей на дне соломой и смогли поделиться первыми впечатлениями. Начал, разумеется, мой неунывающий Джереми. Он отряхнулся, словно охотничья собака, поглядел на недостижимое из-за убранной лестницы небо и произнес:
– Знаешь, будет забавно если люди изобретут все-таки летающую машину и поднимутся на небеса, чтобы доказать самим себе, что Бога нет, а небеса пусты. И вот поднявшись на самый верх, они встретят Архангела Гавриила...
– А ты к чему это?
– немного обеспокоено вопросил ваш покорный слуга, ибо иногда уследить за ходом мыслей виконта было трудновато.
– А к тому это...- Леко пощупал ушибленную скулу, и стал озабоченно пересчитывать зубы. Вот и все объяснение.
Мне стало грустно. Похоже, миссия наша подошла к концу. Я попробовал проанализировать дальнейший ход событий и анализ утешения мне не принес. Ну, допустим нас сразу не убьют, похоже, что это факт, ибо возможностей для этого у разбойников было предостаточно, а если приплюсовать к этим наблюдениям их неуверенное и нерешительное поведение, предшествовавшее нашему опусканию в яму, то можно сделать вывод, что на сцене вскоре должно появиться главное действующее лицо этой милой пьесы, по заданию которого и было совершено нападение. По-моему логично. Хотя жизнь наша такая интересная штука, что логика в ней обнаруживается подчас в самой неприглядной своей форме, а именно отсутствует изначально. Вполне может статься, что нас просто забросают каменьями, или наши разбойники окажутся людоедами, да мало ли еще чего.
Поразмышляв таким образом некоторое время, я решил своими мыслями поделиться с Джереми, тем самым подняв ему настроение, а заодно уж начать какой-нибудь разговор, ибо становилось в этой яме откровенно скучно. Да и аппетит у меня разыгрался после прогулки по лесу просто зверский, несмотря на все переживания, а может быть и благодаря им, в первую очередь. Вот я и спросил:
– Интересно, а пленников у них кормить принято?
Похоже, что этого неунывающего пленника помимо собственных зубов этот вопрос тоже интересовал весьма и весьма. Потому
– Судя по всему, видимо нет.
И едва он произнес эти волшебные слова, как нам подали обед. Как и положено, в плетеной корзинке, и, разумеется, корзинка эта была привязана к веревке, которую некое поросшее бородой лицо незамедлило доставить нам.
Сначала я по глупому своему обыкновению решил от подобного подношения отказаться, негоже, мол, особе моего ранга принимать пищу от всяких оборванцев, но мой доблестный Ричард разрешил все мои благородные побуждения тем, что ухватил корзинку, и не долго думая, чем-то аппетитно захрустел, наверное, зубами. И тут как раз пришел его величество Голод.
«Ну и ладно»,- подумала особа дворянской крови, то есть я, и присоединилась к соратнику. Ну, что ж, голодом нас морить не станут, это немного обрадовало.
Когда с нехитрой трапезой на лоне природы было покончено, мой милый друг сыто отрыгнулся, увы, из песни строк не выбросишь, ибо традиции дворянских обедов, на которых он неоднократно присутствовал, впитались Джереми в кровь и плоть, и повел свой неспешный рассказ, словно сидели мы не в яме для пленников, а где-нибудь в окрестностях ну хотя бы того же Фонтвьеи, вот же привязалось глупое название... Чур меня чур.
– А кстати, знаешь, недавно прибывший из Лувра Франсуа мне рассказывал удивительные вещи, их казначей совсем офонарел, от назойливых посетителей он избавляется довольно оригинальным способом. Каждому приходящему он внушительных размеров ножом предлагает на выбор две таблетки, двигая их в направлении посетителя по зеркальной поверхности стол, и приговаривает при этом, икая и брызгая слюной.
«Вот вам две таблетки, уважаемый урод, всего две таблетки и одна из них совершенно безвредная, а другая насквозь пропитана ядом. Давайте! Берите смелей, выбор за вами. А я, черт возьми, так и быть проглочу другую...Может быть... Что не нравится? Тогда убирайтесь и никогда, слышите, никогда больше не смейте просить у меня денег...
– А ты знаешь он прав...- задумчиво произнес я, борясь изо всех сил с подступающей изжогой, все же бобы были островаты...
– Почему это?
– Да потому, дурак, что денег они бы не получили при любом исходе...
Леко промолчал, а потом продолжил как бы невпопад:
– Но все равно они приходили, просили, умоляли, плакали, рыдали, нервно хихикали, переминались с ноги на ногу, смущенно подмигивали и заискивающе шаркали ножкой, скрежетали зубами в истерике и уходили, уходили ни с чем...
Какое-то время мы помолчали, к тому же и наверху было тихо. Я вздохнул, потому что вспомнил далекий теперь Лувр. Потом я спросил:
– А, собственно, к чему это ты?
Дже поковырялся в зубах, ох уж мне эти манеры, и глубокомысленно произнес:
– Да так, надо же о чем-нибудь говорить... И вообще, мой насытившийся принц, а не пора ли на боковую, вечереет, однако.
Меня передернуло от негодования.
– Ты что это, собираешься здесь спать?
– Здесь?
– Леко недоуменно поглядел на меня и обвел глазами наше узилище.- А почему бы и нет? К тому же за последние дни я изрядно вымотался, о черт! Он все-таки выломал мне зуб, я так и думал...