Всадники бури
Шрифт:
Ездигерд выдавил из себя хриплый смешок.
— Твой драгоценный муж продался вендийцам. И вовсе не в темнице он сейчас, а в палатах королевского дворца в Айодхье. Ты пришла ко мне просить за него. Только вот сам Зулгайен, в объятиях вендийских девок, давно уже позабыл о тебе!
— Это неправда!
Правда — то, что он предал тебя, равно как и меня, — холодно произнес Ездигерд.
Ассинджа, отрицая, покачала головой.
— Зулгайен верен…
Но она не успела договорить — правитель резко перебил ее.
— Верен?! Да что женщина может знать о верности?! — из его
— А что можешь знать о верности — ты?! — твердым голосом спросила Ассинджа.
Ездигерд почувствовал, как что-то сильно сдавило ему сердце.
— Нет! Я знаю, это не Зулгайен продался вендийцам, — решительным тоном продолжала Ассинджа. — А ты… ты — жрецам!
— Прочь с моих глаз! — не выдержав, закричал Ездигерд. — Не то я отправлю тебя на виселицу!
— На виселицу?! — усмехнулась Ассинджа. — С каких пор ты стал казнить знать?!
— Ты жена предателя. А от титула ничего не останется, как только веревка палача коснется твоей шеи!
— Как же ты глуп, Ездигерд! Мне даже жаль тебя.
— Прочь! — взревел правитель. Ассинджа издала легкий смешок и быстрым уверенным шагом направилась к двери.
Ездигерд тяжело вздохнул. Сделал небольшой глоток вина из златокованой чаши, которую по-прежнему держал в правой руке. И пустым, бесцельным взглядом уставился прямо перед собой.
Ширин стояла подле него. Ее глаза сверкали гневом. Руки инстинктивно сжались в кулаки, и костяшки пальцев побелели. Казалось, она готова была, словно дикая кошка, наброситься на Ездигерда и разорвать его в клочья. Так она стояла в течение нескольких долгих мгновений. А потом, вдруг громко фыркнув, медленной полной грации походкой подошла к самой кромке бассейна. Скинула с себя шелковый хитон и нагишом прыгнула в воду.
Глава IV
«Встреча с Дэви Жасминой»
Когда Конан наконец, после бесконечной, утомительной скачки, вошел в огромные, окованные медью ворота Айодхьи, был полдень, жаркий и удушливый.
На узеньких, изнывающих от зноя улицах вендийской столицы вовсю кипела жизнь. Громкоголосые торговцы, суетливые рабы, глядевшие на все как будто свысока кшатрии, пугливые парии. Коню Конана пришлось пробираться сквозь уличную толпу едва ли не черепашьим шагом, чтобы ненароком не сбить какого-нибудь зазевавшегося прохожего.
Конан намеревался отправиться прямо к королевскому дворцу. Ему давно уже не случалось бывать в Айодхье, и, признаться, бесконечные петляющие улицы, огромные, увенчанные фонтанами и каменными изваяниями площади, неприступные башни, пышные дворцы и вздымающиеся к самому небу храмы чуть не сбили его с толку.
Королевский дворец располагался на самом высоком холме и потому виден был из каждого, даже самого отдаленного уголка Айодхьи. Видел его и Конан, только вот никак не мог отыскать к нему верный путь. И, быть может, так и вовсе отчаялся бы добраться до него, если бы ему не помог встреченный на одной из площадей старик-вайшья.
Со всех сторон королевский дворец окружала толстая высоченная стена. У позолоченных ворот
Так как же лучше поступить?
И тут Конан увидел молодую женщину, вышедшую из ворот и теперь направлявшуюся в его сторону. Надо сказать, что впервые он заметил ее еще некоторое время назад у храма Асуры. Меж остального городского люда она заметно выделялась роскошным одеянием, драгоценными украшениями и горделивой осанкой, хотя и не была похожа на благородную даму. Тогда, у храма, от внимания киммерийца не смог ускользнуть и обращенный к нему взгляд незнакомки. Она смотрела на Конана с неестественным любопытством, и при этом ее взгляд был преисполнен некой интимной доверительности, будто без слов она пыталась объяснить ему, что посвящена в какую-то тайну.
Наконец, женщина приблизилась к киммерийцу.
— Ты — Конан? — шепотом, словно опасаясь, что кто-то третий может подслушать их, спросила она.
— По крайней мере, другого Конана не знаю! — тоже тихо, хотя и несколько резко ответил киммериец.
Вендианка облегченно вздохнула, а в глазах ее промелькнули торжествующие искорки.
— Я проведу тебя во дворец, к Дэви, — прошептала она.
Конан недоверчиво прищурился.
— И только для того, чтобы сообщить мне об этом, ты следила… — с сомнением в голосе начал было он, но незнакомка не дала ему договорить.
— Я служу Дэви Жасмине. Вот погляди! — Она чуть приподняла правую руку, и на длинных, ухоженных пальцах, отражая солнечный свет, блеснули золотые кольца. Женщина указала на одно из них, широкое, с замысловатым рисунком. — Это печать Дэви. Теперь-то ты веришь мне? — Она заглянула своему собеседнику в глаза.
— Но разве я не могу сам отыскать Дэви? — Тон Конана по-прежнему выражал недоверие, хотя взгляд его синих глаз все же слегка смягчился.
Губы вендианки задела незлая усмешка.
— Как же ты собираешься пройти во дворец?!
— Через ворота, — невозмутимо ответил Конан.
— Однако ты не спешишь к ним, — произнесла она; усмешка все еще не покидала ее полных губ. — Что ж! Ты уверен, что стражники пропустят тебя внутрь?!
— Почему бы и нет?! — Конаном овладело справедливое возмущение. — Меня пригласила во дворец сама Дэви.
— Это верно, — согласилась вендийка, — но сомневаюсь, что правитель Джайдубар будет рад принять тебя во дворце. А ведь стражники подчиняются только ему. Послушай меня, Конан, — с расстановкой сказала она, и ее голос звучал мягче обычного, — Дэви Жасмина ждет тебя. А мы стоим здесь и теряем время, предаваясь глупому спору. Пойдем!