Всадники тьмы
Шрифт:
— Математические модели? — мне показалось, что я ослышался. — Но ведь это Академия Астрального Знания! А как же ясновидение, экстрасенсорные и пара психологические способности? Вы пользуетесь математическими моделями? Не может быть…
— Да, Анхель, конечно пользуемся! — подтвердил Гаптен. — Астральный мир устроен совсем не так, как этот, материальный. Они не совпадают. Но все, что происходит в материальном мире, имеет свое отражение в астрале, и наоборот. Во избежание ошибок информацию приходится конвертировать на универсальном для двух миров языке.
— Я сошел с ума, — тихо сказал Андрей, странно
— Я понимаю, что все это странно, — Гаптен остановился посредине пустого белого коридора и посмотрел нам в глаза, каждому по очереди. — Но, к сожалению, я не могу вводить вас в курс дела постепенно. Обстоятельства требуют незамедлительных действий. Баланс нарушен. Началась война…
* * *
В большой зале, похожей на римский Пантеон, вокруг огромного круглого стола были расположены массивные плазменные мониторы — двадцать три штуки. Стол действительно был очень большим, наверное около десяти метров в диаметре. Единственное кресло стояло на том месте, где, по логике, должен бил располагаться еще один, двадцать четвертый экран.
— Это главный зал заседаний, — объяснил Гаптен, когда мы вошли в это помещение и застыли, пораженные увиденным. — Заседание начнется через пятнадцать минут.
Гаптен сел в единственное кресло, трижды нажал на одну из кнопок небольшого пульта, расположенного перед ним, и из-под стола выехало три сидения. Мы сели.
— Гаптен, я ничего не понимаю, — сказал Данила. — Ты говоришь, началась война?! Какая война? С кем война? Почему война?
— А где индус? — вставил я. — Свами Брахмананда? Он говорил, что, когда мы найдем все семь Скрижалей, Тьма усилится по принципу противовеса. Это так? Мы нашли седьмую Скрижаль?
— Только по порядку… — попросил Гаптен. — Сейчас я расскажу, что знаю. Да, вы нашли седьмую Скрижаль. И у нее действительно нет текста, только смысл. По сути, она является ключом к первым шести. Данила — тот, на ком лежит миссия изменить сознание людей. И когда это произойдет, первые шесть Скрижалей обретут свою подлинную силу.
— А о каком изменении сознания идет речь? — спросил Андрей.
— Никто из посвященных этого не знает, — покачал головой Гаптен. — Эту тайну откроет Данила. Но не сейчас…
— Почему не сейчас? — не понял я.
— Потому что, пока вы искали Скрижали, силы Тьмы не бездействовали, — ответил Гаптен. — Откровение Иоанна Богослова о Конце Времен начинается с посланий, обращенных к семи церквам: «имеющий ухо да услышит». Но на самом деле, это послания не церквам, а Избранным. Избранных вы нашли.
— А сами Скрижали составляют священную книгу, о которой говорится в Откровении дальше? — предположил Андрей. — «И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями».
— Абсолютно верно. Анхель и Данила находили Скрижали, а Тьма активизировала эти печати.
Гаптен подтвердил догадку Андрея: Скрижали Завета — это та книга, о которой говорится в Апокалипсисе. Я сам использовал отрывки из Откровения в качестве эпиграфов, а не понял этого! Эти эпиграфы возникли почти что случайно. Мы тогда только встретились с Данилой. Он рассказал мне о своем путешествии на Байкал. А следующей ночью
Откровение Иоанна Богослова начинается с послания семи Церквам. Это были послания Избранным — Кристине, Илье, Максиму, Мите, Маше, Саше и Андрею (и Андрей понял это, когда формулировал Скрижали). А дальше, после этих посланий в Откровении рассказывается о том, что есть некая книга, которая запечатана семью печатями. В присутствии двадцати четырех старцев кто-то снимает эти печати. И появляются…
— Боже мой! — я вдруг испытал ужас. — Всадники Апокалипсиса!
— Да, Анхель, — тихо сказал Гаптен. — Всадники Апокалипсиса. Тьма до сих пор была аморфной и диффузной, а теперь она готова воплотиться…
— Об этом и говорил индус, — понял я. — Именно поэтому он был так скептически настроен в отношении наших поисков.
— И да, и нет, — поправил меня Гаптен. — Откровение Иоанна Богослова принадлежит христианской традиции. А Свами Брахмананда придерживается карма-йоги и вед. Он больше всего боялся нарушения Баланса. Впрочем, он ведь и был Его архитектором. Идея Баланса Силы победила после Второй мировой войны.
Двенадцать посвященных объявили о своем нейтралитете и создали Совет, который и возглавил Свами Брахмананда. Еще шесть посвященных оставили за собой право активно бороться за Царство Света. И еще шесть — объявили о своей готовности приближать час Тьмы. Так возник Баланс Силы, паритет…
Сказав это, Гаптен обвел взглядом стоящие перед ним плазменные экраны. Я автоматически пересчитал их — двадцать три, плюс кресло Гаптена. Всего — двадцать четыре. Печати должны открыться в присутствии двадцати четырех старцев…
— А что здесь сейчас будет? — спросил Данила.
— Здесь, сейчас… — прошептал Гаптен и замер.
Он словно погрузился в транс. Никто из нас не решился его переспрашивать.
— Здесь, — повторил Гаптен через минуту, — состоится Встреча Двадцати Четырех посвященных, на которой будет объявлено о низложении Баланса Силы.
— О низложении Баланса Силы? — не понял я. Но почему? Как?
— Я занял в Совете место своего Учителя — Серафитуса, — тихо сказал Гаптен. — Но я не могу оставаться в Совете. Я не могу поддерживать нейтралитет. Всадники Апокалипсиса уже идут. Я встаю на сторону тех, кто борется за Царство Света. Свами считает это безумием. Но у меня просто нет другого пути.
* * *
— Рад приветствовать вас, — один из экранов вспыхнул, и на нем появилось изображение Свами Брахмананды. — Гаптен, Данила, Анхель, Андрей.
Индус выглядел спокойным. Но за его невозмутимостью скрывалась обреченность. Казалось, его глаза говорили: «Я пытался вас остановить. Я пытался вас спасти. Я сделал все, что мог. Но у меня ничего не получилось. Простите. Делайте, что задумали».
Мы поприветствовали индуса.
— Вы продолжаете меня удивлять, — сказал Свами, и его голос дрогнул. — Раньше вашу храбрость можно было объяснить неведением. Но сейчас… За вами не стоит никакая реальная сила. Вы идете в бой с голыми руками. Вы делаете шаг, хотя знаете, что дороги назад не будет. Это безумие! Почему вы не прислушаетесь к голосу разума? Почему не спасете себя и нас?! Гаптен, ты не передумал?