Всадники
Шрифт:
Лилит кивнула и подумала, что пшеницу все-таки не мешало бы скосить. Заливисто рассмеялась.
Печать вторая. Всадник на рыжем коне
? Уроки истории
Среди кривых и извилистых московских улочек многому находилось место. И крохотным аптекам, в которых зевали в ожидании вечно больных старух фармацевты. И круглосуточным магазинам с опухшими продавцами, чей ассортимент был представлен в основном алкоголем. И нотариальным конторам, расположенными на вторых этажах старинных жилых
Небольшой, всего на двадцать – двадцать пять человек, вечно прокуренный, несмотря на всевозможные запреты. Здесь можно было выпить настоящего «Гиннесса», услышать живую ирландскую скрипку, найти собеседника или быстрый перепихон в заплеванном туалете паба. «Святая Молли» принимала каждого, а потом выпускала из своего чрева. Пьяным, грустным, веселым, довольным или избитым. Характер у старого паба был тот еще, но кого это останавливало.
Поэтому никто не удивился, когда в переулке рядом с пабом остановился мотоцикл. Тяжелый круизер от Harley-Davidson. Наездник был под стать своему могучему зверю. Коричневая кожаная куртка, казалось, собрала пыль всех дорог мира. Темные камуфляжные штаны испачканы засохшей грязью, но тяжелые армейские ботинки, надраенные кремом, щеголяли первозданной чистотой.
Мужчина чем-то был похож на своего железного скакуна. Рыжие вьющиеся волосы были такого же цвета, как и ржавый топливный бак. Не рябиновый огонь, а цвет еле теплого осеннего солнца. Серые глаза, холодные и равнодушные. Лицо гордое, испещренное мелкими морщинами, а губы тонкие и бледные. Суровость портили разве что наушники, тонкой белой нитью уходящие под куртку, но мужчине на стиль было плевать. Судя по его виду, больше всего он ценил удобство одежды, а не то, что о нем подумают прохожие.
– Выпьем, старина, – хрипло произнес он и ласково погладил мотоцикл по кожаному сиденью. Словно и не железная махина была перед ним, а настоящий скакун. Породистый и умный. – Выпьем и двинем дальше. Тошнит от этого города.
Мужчина пригладил волосы, похлопал себя по карманам и, удостоверившись, что все нужное с собой, вразвалочку направился к дверям паба.
Несмотря на три часа дня, паб был полон. В воздухе плотная дымовая завеса, пахнет виски и жареными сосисками. У дверей замер молчаливый громила в черной майке с клевером на груди. Глаза оценивающе пробежались по крепкой фигуре вошедшего, и губы изогнулись в улыбке, однако мужчина не обратил на реакцию охранника внимания. Он снял куртку, повел плечами и облегченно выдохнул, хрустнув шеей. Затем вытащил наушник, прислушался к играющей в пабе музыке и довольно кивнул. Ирландский панк – лучший выбор для такого места. Веселый, бодрый и задающий нужное настроение. Но наушник вернулся в ухо, и мужчина медленно пошел вперед, огибая столики и идущих к выходу людей.
– Привет, друг. Чего налить? – улыбнувшись, спросил бармен – веселый темноволосый паренек в безрукавке.
Мужчина, занявший место у стойки, хмыкнул и внимательно посмотрел на бармена. Руки покрыты татуировками, когда улыбается, видно, что пары зубов у него недостает. Нос смотрит в сторону, а над бровью шрам. Очередной солдат проклятых московских улиц.
– Бурбон, – коротко ответил мужчина,
– Это ирландский паб. Бурбона тут мало. Может, хороший скотч? – спросил он.
– Ссанина, – упрямо мотнул головой мужчина, открывая меню. Изучив ассортимент, он скривился и ткнул пальцем в заляпанную страницу. – «Элайджу Крейга» давай.
– Смешно, – рассмеялся бармен и, повернувшись, посмотрел на пыльную бутылку, которая стояла под закопченным потолком. – Он тут стоит лет сто. Денег хватит?
– Хватит, – кивнул мужчина и вытащил из кармана зажим для денег в виде серебряного меча с красным камнем на яблоке. Бармен понимающе хмыкнул и подался вперед.
– Сколько?
– Бутылку. – На отполированную стойку легли мятые купюры, которые тут же исчезли в ловких пальцах паренька. Через мгновение он поставил перед мужчиной бутылку Elijah Craig и чистый стакан с толстым дном, после чего вернулся к работе, изредка посматривая на странного гостя. Но мужчине на его косые взгляды было плевать.
Он налил бурбона в стакан на два пальца, поднес его к носу и жадно вдохнул терпкий, сладкий запах. Бледные губы тронула улыбка. Осушив стакан, мужчина вытащил из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и выпустил в воздух дым. Бурбон приятно обжег горло, принеся долгожданное тепло. Развернувшись, мужчина обвел усталым взглядом паб и принялся разглядывать посетителей.
У входа за столиком парень и девушка. Судя по их румяным щекам, это первое свидание. А может, и второе. На первое свидание в паб не зовут. Сюда приходят залить горе, прочистить мозги или просто подумать о собственной жизни. Но странностям мужчина давно не удивлялся. Он их видел предостаточно. Рядом с парочкой красномордый мужик в помятом костюме мышиного цвета. На столе полупустая бутылка Ballantine's и тарелка с раскисшей картошкой фри. Ближе к стойке сидят за столиком трое парней. У двоих красные шарфы на шее, у третьего шарф намотан на руку.
Парни громко смеются, взмывают в воздух пивные бокалы, и после каждого глотка пальцы лезут в тарелку с чипсами. Неподалеку от них сидит красивая женщина в красном платье. Мужчина хмыкнул. Что-то в ней заставило его задуматься и задержать взгляд. Дорогое платье, гордое выражение лица, расслабленная поза. Она потягивает кофе и смотрит в экран смартфона. Но почему кажется, что она наблюдает за ним? За стойкой еще трое. На дальнем конце тощий, смуглый мужчина с лихорадочным взглядом. Он жадно пожирает жирные свиные ребра со своей тарелки и прихлебывает пивом. Рядом с ним двое пьют «Гиннесс», негромко болтают, обсуждая незнакомую женщину в пикантных подробностях…
– Здравствуйте! – мужчина поморщился, когда ему в лицо дыхнули перегаром, и, повернувшись, увидел, что рядом с ним сидит любитель Ballantine's. В глазах пол-литра дешевого виски, а на губах пьяная улыбка отъявленного рукоблуда. Одет странно: мятая одежда, на лацкане пиджака поблескивает металлический значок в виде логотипа блэк-метал группы ”Marduk”, волосы сальные и немытые. Он потянулся к бутылке бурбона и спросил: – Выпьем?
– Пшел на хуй! – От короткого, но понятного ответа пьянчужка вздрогнул, как от пощечины, и недовольно что-то проворчал.