Шрифт:
Кицунэ Миято
Всё было совсем не так
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СОВСЕМ ДРУГОЕ ДЕТСТВО
Часть 1. Глава 1. Мой самый большой секрет
Ненавижу! Ненавижу! Как же я ненавижу быть слабаком! Не чувствовать свою чакру! Ненавижу своё мелкое тело, которое снова всё забывает! Иногда я так хочу, чтобы мне стёрли память, как Кураме,
Мне всего семь новых долбанных лет… и до того момента, как я смогу хоть как–то худо–бедно работать с чакрой ещё почти столько же. Унылое детство. Унылая Академия. Унылая жизнь, в которой всё известно и которую я так хочу забыть. Или хотя бы что–то изменить. А то учись в Академии, где меня все ненавидят, потом узнавай, что я демон–лис, и поэтому меня все в Конохе гнобят и камнями обкидывают. Потом эта набившая оскомину команда номер семь с Сакурой и Саске во главе с Какаши…
Ну, ладно, этот период ничего так, но всего–то год! А потом таскайся в поисках этого непроходимого лучшего–друга–тупицы, который свалит к Орочимару!
Бегать от Акацуки, гулять три года с Джирайей, снова искать Саске, потом обретать свою силу, «знакомиться» с Курамой и остальными биджу, потом война и… мое новое рождение. С каждым разом я продвигаюсь всё дальше и дальше, но, блин, пара месяцев «новой жизни», и я снова ору в обоссаных пелёнках! А тридцать восемь раз видеть смерть своих родителей и нихрена не иметь возможности что–нибудь сделать. Жизнь — боль.
Может, правда, лучше сдохнуть? Я всё равно знаю, что будет дальше, жить не интересно… Я даже специально вывел из себя того старика полгода назад, он избил мою тушку почти до смерти, но всё–таки Курама спас меня, не дал умереть, хотя мне тогда очень хотелось… Решить хотя бы что–то самому, как уйти и когда…
К тому же, меня просто выбешивает, из–за того, что скоро снова начнётся это! Когда мной словно кто–то управляет, как куклой: говорю всякую душещипательную чушь, от которой народ становится на путь истинный. Знаю, кто что скажет и что произойдёт, потому что эти моменты повторяются из жизни в жизнь. Не в курсе, что за адский утренник со мной происходит, но больше всего мне бы хотелось, чтобы хоть что–то менялось. Или чтобы это всё кончилось, и меня больше не трогали, или чтобы я дорос хотя бы до восемнадцати лет.
Жизнь — боль, Наруто, я уже говорил тебе, да?
И вроде бы никто не заставляет, но я снова, как и в предыдущие свои детства, сижу на деревянных качелях. Туда — сюда. Жизнь — боль. Просто я не хочу никуда идти. Да и куда? В одинокую комнату, которую мне выделили после поступления в Академию? Да ну нафиг. Лучше здесь.
— Наруто, — чей–то голос вывел меня из глубокой задумчивости, и я даже вздрогнул. Что–то не припомню, чтобы ко мне кто–то должен подойти. Странно.
Обернувшись, я увидел Учиха Саске собственной персоной.
— Чего тебе,
— Я хотел извиниться, — тот стоял немного отрешенный и серьёзный, блин, он и в семь такой же серьёзный, как я помню по прошлым жизням.
— Чего?! — от неожиданности я чуть не свалился с качелей, как–то это совсем на Учиха не похоже. Мир сошёл с ума, или моё желание, чтобы хоть что–то изменилось, наконец, услышано?
— За то, что называл тебя слабаком и неудачником, — так же серьёзно перечислил он. — Извини, я был не прав. На самом деле ты очень сильный. Мир? — я тупо уставился на его протянутую руку.
Охренеть! Ну это же надо! Да чтобы зануда–и–зазнайка–мститель–шаринганистый–теме вдруг предложил мне мир сам?! Может, он решил приколоться надо мной? Или всё из–за того, что две недели назад Итачи убил всю его семью? Сегодня первый день как он пришёл на занятия. Меня так и подмывало спросить, что с ним и куда делся настоящий Саске, но я просто молча пожал протянутую руку.
Не буду отказываться от такого подарка, не совсем дурак же?! Но проверку всё–таки надо сделать. И, широко улыбаясь, сказал:
— Ха! Наконец–то ты понял, что я крут! — ну всё, если это прикол или есть подвох, то он вспылит и всё прояснится.
— Да. Однажды ты станешь самым известным шиноби в мире, — серьёзно сказал мне Саске.
— А… — я прикусил язык, проглотив чуть не сорвавшееся «а откуда ты знаешь?». Тупо выпучился на Учиха, на самом деле чувствуя себя семилеткой. И какое это было прекрасное чувство, новое…
— Ты действительно сильный, несмотря на то, как все к тебе относятся, ты до сих пор можешь улыбаться, — задумчиво произнёс почти последний представитель великого клана.
Блин! Всё страннее и страннее становиться.
— А чего тут сложного–то? — я улыбнулся своей фирменной улыбкой.
Хотя на этот раз мне действительно хотелось улыбнуться. В груди затеплилась надежда, и незаметно для Саске я скрестил пальцы за спиной, желая, чтобы это не было сном. Иногда снятся подобные штуки, накладываются воспоминания из «прошлых» жизней, и, видимо, я так хочу что–то изменить, что начинаю фантазировать…
Учиха тоже попытался улыбнуться, но его улыбка была еще хуже, чем у Сая, ну, когда мы с ним познакомимся. Просто растянутые губы, которые смотрелись страшно и нелепо.
— Как видишь, я разучился, — пояснил он, вернув лицу отрешённую невозмутимость. Блин, всегда думал, что этот парень постоянно строит из себя крутого, а он просто не мог улыбаться. Бедняга. Всё–таки мы связаны узами дружбы, и мне стало приятно, что на этот раз эти узы связали нас раньше… Может быть мы подружимся раньше и у нас будет не только один год из моих повторяющихся шестнадцати? Эх, мечты, мечты…
— Ух, это было жутко! Хочешь, я тебя потренирую? — «я хочу, чтобы это продолжилось, не уходи, Саске, стань моим другом»… Зажмурив глаза, я повторял это снова и снова.