Все, что вы есть
Шрифт:
— О, дьявол! — он сморщился от боли.
Почва вдруг задрожала под ним и поползла в сторону.
— В корабль! — приказал Мартен. Они сумели убраться с планеты, прежде чем земля окончательно
— Это опять, должно быть, та симпатичная вибрация, — сказал Кросвелл несколькими часами позднее, когда корабль уже летел в свободном пространстве.
Мартен вздохнул и покачал головой:
— Прямо не знаю, что делать. Хотелось бы вернуться и объяснить им, но…
— Мы и так оставались дольше, чем следовало, — сказал Кросвелл.
— Пожалуй. Грубейшие ошибки, одна за другой. Мы начали плохо, а все, что делали потом, было еще хуже.
— Это не оттого, что вы делали, — объяснил Чедка самым приятным голосом, который они когда-либо слышали от него, — это не ваша вина. Это оттого, что вы есть вы.
Мартен на минуту задумался:
— Да, вы правы. Наши голоса сотрясают их почву, наши жесты гипнотизируют их, наше дыхание их душит, наш пот их обжигает. О боже!
— Боже, боже, — угрюмо проворчал Кросвелл. — Мы настоящая
— Но это не все, что вы есть, — сказал Чедка. — Смотрите!
Он протянул Мартену его посох. Часть посоха, там где он касался рукой, расцвела; долго спавшие почки пробудились и превратились в розовые и белые цветы — их запах заполнял кабину.
— Вы видите? Вы еще и это также.
— Эта палка была мертва, — задумчиво промолвил Кросвелл. — Некоторое количество жира на нашей коже, я думаю… Мартен вздрогнул:
— Значит, вы думаете, что все изделия из дерева, к когорым мы притрагивались: резные панно, хижины, храм…
— Да, я думаю, это так, — ответил Кросвелл. Мартен закрыл глаза и отчетливо представил себе внезапно превратившееся в цветущий сад мертвое дерево.
Я думаю, они поймут, — сказал он, больше всего Стараясь убедить самого себя, — это прекрасный символ, а они очень понятливый народ. Я думаю, им придется по душе… ну, хотя бы ничтожная часть того, что мы есть.