Все девушки — невесты
Шрифт:
— Вот эти маме наверняка понравятся, она найдет название символичным, накрутит кучу ассоциаций…
— Думаешь?
— Стопудово! «Шанс» — это супер!..
На обратном пути затащила его в бутик Sisley, мимо которого ми шли к метро, и не успокоилась, пока не перемерила все шмотки из новой коллекции. Папа замучился ждать, наверное, поэтому легко раскрутился — без лишних звуков оплатил выбранные мной малиновый топ и ультракороткую юбочку с лайкрой. Вещи эффектные и здорово облегающие. Грудь у меня, конечно, оставляет желать большего, но… ничего: буду надевать под топ лифчик pushup и — хоккей! Вперед с песней!.. Скоро лето. Перед стройной девушкой в
В метро отца одолели сомнения, он разбухтелся:
— Что-то мы с тобой, Ритка, дешево от Софьи отделались. Все-таки у нее круглая дата… Какой толк с туалетной воды? Деньги на ветер!.. Лучше бы взяли какое-никакое кольцо с бриллиантом, осталась бы память.
— Да ну… Будто ты не знаешь: мама равнодушна к драгоценностям, а от парфюмерии тащится, как судак по Енисею! — крикнула я, стараясь перекричать грохот колес, и сразу вспомнила высказывание Зигмунда Фрейда, считавшего чувствительность к ароматам атавизмом, симптомом заторможенности в психическом развитии. Я это прочитала, когда готовилась к семинару по философии, и еще тогда подумала, что основатель психоанализа прав: моя маман слишком мечтательна для ее почтенного возраста… Отец куда более здравый: чихать он хотел на духи!.. Я его заверила: — Не грузись, мамочка будет на седьмом небе от счастья.
И сильно ошиблась. Какое там счастье! Какое седьмое небо?.. Матушка сидела словно в воду опущенная за кухонным столом, заваленным старыми фотоальбомами, открытками и письмами. И взгляд у нее был абсолютно отсутствующим, потусторонним. Пришлось вернуть ее к реальности прямым вопросом: чем собираешься нас кормить? Случайно, не этой макулатурой? Мамуля зарделась, будто ее застукали за чем-то неприличным, и поспешила оправдаться:
— Да что-то я расклеилась… Ничего на ужин не приготовила. Настроение странное… внутри все дребезжит, как у старого тарантаса… Впрочем, я и есть старый тарантас!.. Сорок лет — даже подумать страшно!
— Да ладно тебе, Сонь, какие наши годы?! — утешил ее отец, которому в прошлом году стукнуло сорок три.
Но нашу мать уже было не унять.
— Нет-нет, Ленчик, я отдаю себе отчет в том, что я… что я сильно сдала… Вот раньше никогда не задумывалась над родословной: корни, крона генеалогического древа меня нисколько не занимали! Наоборот, воспринимались отвлеченным понятием, пустым звуком. Это нормально для молодости… Когда длится полдень жизни, солнце стоит непосредственно над головой, а прошлое и будущее отбрасывают одинаковые тени. Одинаковой длины!.. В юности оглядываться назад неинтересно, куда заманчивее глядеть вперед… А сегодня я вдруг отчетливо ощутила, как укоротилась моя персональная перспектива. И не то чтобы меня разом оставили силы, нет! Просто я понимаю: впереди хорошего и интересного ожидает гораздо меньше, чем осталось позади. Понимаешь, мне непреодолимо захотелось оглянуться, увидеть тех, кто жил до меня… Вот, достала мамины альбомы… Это ужасно! Я убедилась, что живу бездарно. Я ничего не достигла! Моя жизнь еще бледнее, чем старая фотография!
— Как это не достигла? Меня родила, — великодушно успокоила я впечатлительную матушку.
— Разве что… Но ты не представляешь, Рита, какими дивными, благородными, чистыми людьми были мои предки! Я решила выбрать лучшие — самые выразительные — их снимки и развесить по стенам в рамочках.
— Прямо сейчас? — сыронизировал папаша и надул щеки от недовольства. — А готовиться к приему гостей часом не собираешься?!
Мама обиженно заморгала:
— Это я созвала, да?! Но позволь, Леонид, придут исключительно твои родственники, друзья и «нужники»! А я… Я вообще не горела желанием затевать маланьину свадьбу!.. Плохая примета, между прочим, праздновать сорокалетие! Ольга Костикова предупредила: в прошлом году она отметила, и у нее все пошло наперекосяк. Сначала сама попала в аварию — машину разбила, ключицу сломала. Потом ее свекровь энцефалитный клещ укусил, да еще сын университет бросил…
— Кончай паниковать, Сонь. Расколошматить машину тебе не удастся по той простой причине, что никто ее тебе не доверит. И свекровь у тебя, тьфу-тьфу-тьфу, в добром здравии. А сына попросту нет!
Разозленный папаша достал из холодильника банку пива. Мама попросила его не пить на голодный желудок, однако не припомню случая, чтобы он ее когда-нибудь послушался. Сорвав ключ с отверстия в банке, отец ворчливо буркнул:
— Я бы не пил, если бы меня кто-нибудь соизволил накормить.
Что за люди? Ссорятся даже накануне семейного торжества.
Вздохнув, мама взялась за дело — вывалила в мойку картошку и стала ее чистить. Изнывая от голода, я схватила из вазы зеленое яблоко, смачно им захрустела и разглядела на столе среди письменно-открыточной шелухи черный томик с древним греком на обложке.
— Новая книжка?
Обернувшись, она радостно взмахнула длинными ресницами:
— Да, новая! Мне невероятно повезло. Купила сегодня сборник Сафо — замечательное издание из серии «Антология мудрости»! Три варианта переводов, масса ссылок и комментариев.
— «Остров Лесбос», — вслух прочла я название.
— Чего?! — изумился отец. — Не замечал за тобой, Софья, лесбийских наклонностей!
Напрасно он это брякнул. Мама тотчас бросила нож, а ее карие глаза засверкали праведным гневом.
— Не смешно, Ленчик!.. Для чего ты обнаруживаешь собственную дремучесть?! Любовь не делится на правую и неверную, она, как Бог, едина! И потом, сексуальная ориентация Сафо биографами оспаривается, но то обстоятельство, что она была великой поэтессой, совершенно очевидно!
Папаша не мастак в интеллектуальных дискуссиях, зато большой любитель вкусно покушать. Пока мама сотрясала атмосферу негодованием, он сложил макулатуру в стопку, передвинув ее на самый край стола, а на освободившееся место наметал из холодильника свежих огурцов, колбасы и сыра. И банка с красной икрой у него не заржавела. Когда он вкривь и вкось принялся кромсать батон на бутерброды, терпение нашей завтрашней юбилярши лопнуло — она перехватила у отца инициативу, схватив нож и разделочную доску. Но привязываться со своей ненаглядной Сафо не прекратила:
— Помнишь, Леня, у меня в студенчестве был ее сборник, такой маленький, карманный? Дала кому-то почитать, и — все, книжку замылили, не вернули. Сколько лет потом искала, в «Букинист» постоянно заходила — бесполезно!
Знакомая история: матушка постоянно, чуть ли не насильно всучивает посторонним людям книги, от которых сама торчит, а после удивляется, что им приделали ноги. Как тут не помянуть старину Фрейда?
Отец согласно кивал, с аппетитом наворачивая бутерброд, а левой рукой при этом шарил под столом, где хранилась коробка с запасами спиртного к юбилею. Наугад извлек из нее бутылку коньяка. Подмигнул мне, подав сигнал сгонять за рюмками. Мама и глазом моргнуть не успела, как хрусталь был полон, а ее супруг собрался произнести тост: