Всё исправить
Шрифт:
На площадке стоял небритый, изможденный человек, одетый в новый, но варварски измятый дешевый костюм.
– Слушаю вас, гражданин Чушмо. – Алексей твердо стоял в дверном проеме.
– Здравствуй…те…
– И вам, если это возможно.
Пауза.
– А где бабушка?
– А ее нет. И не ищи ее больше. Все равно не найдешь. Я постараюсь.
Пауза.
– Знал бы ты… какая боль…
– А то я не знаю.
Пауза.
– Значит, не простишь…
– Нет.
Гражданин Чушмо поднял глаза, блеклые и невыразительные.
– Ты беспощадный, вот что. А тот… ну, который на кресте – тот беспощадным не был…
– Я не он, – медленно произнес Алексей. – Я всего лишь пытаюсь… впрочем, тебе не понять.
Он закрыл дверь, отчего-то медленно и осторожно, и замок негромко щелкнул, отсекая его родной дом от того, что стояло снаружи. Реликта ушедшей эпохи, осколка злобной реальности. Одного из последних таких вот могикан, возможно.
Вновь подойдя к окну, он некоторое время наблюдал, как медленно бредет через двор человек, так ничего и не понявший в этой жизни. Желающий избавиться от смертных мук, ничего не свершив… Желающий получить прощение даром.
Чекалов вновь усмехнулся. А ведь, казалось бы, чего еще нужно? Вышел на волю, досрочно и более того, самостоятельно. Иди куда глаза глядят, гуляй не хочу… Да, еще совсем не так давно гражданину Чушмо этого было бы достаточно. Но… «вдруг у разбойника лютого совесть Господь пробудил», как то поется в старинной народной песне.
Шаги раздались сзади. Такое знакомое легкое шлепанье босых ног…
– Ты пришла…
– А разве могло быть иначе?
Он уже зарывался в водопад ее волос… в котором так легко утонуть… так хочется утонуть…
– Юля, Юль…
– М?
– Давно хотел спросить…
Договаривать он не стал. Зачем лишние слова, когда все мысли как на ладони?
– А разве может постареть немеркнущий идеал? – тихонько засмеялась она. – В супружеском проживании с навкой помимо массы неудобств имеются и свои прелести…
Он уже ласкал ее жадно, неистово. Сколько лет прошло… а так ведь и не привык…
– Проверим… прелести?..
– Притом здесь и сейчас!
– … Как-нибудь соберусь-таки и сбацаю тебе фирменный куриный супчик. Не веришь?
– Верю, отчего ж нет… женская ипостась и все такое… На танке ведь тоже в принципе огород пахать можно, вместо трактора…
– Нахальный ты тип, вот что!
Чекалов отхлебнул горячего какао, поплотнее обхватив кружку ладонями. Руки все-таки дрожали. Как ни крути, а молодость позади…
– Да, не новый уже, – привычно уловила вязь мужниных размышлений Юля. – Но до белого флага еще ой-ой!
– Юля, Юль…
– М?
«Я его опять прогнал»
«Твое право и обязанность»
«Уверена?»
«Ты тоже. Упрямство хорошо, когда есть цель в жизни. Он же попросту не хочет умирать»
Она внимательно рассматривала кофе в чашечке, придерживая
– Жаль, что теть Вера не захотела жить с нами… со мной и Юльчонком, в смысле…
– Не надо. Устала она от жизни, если откровенно. Очень уж круто по ней эта самая жизнь прошлась. И так ради Юльчонка держалась… А тут еще этот Великий перелом. Так что в деревне ей сейчас самое то. Домик на околице, лес, озеро… не знаю как насчет Света, но уж покой на старости лет Вера Николаевна заслужила точно.
Короткий вздох.
– И вообще, многие старики не приняли этой новой реальности. Они же привыкли к той, старой и злобной.
«Когда можно было думать о людях гадости, и даже творить их – и ничего тебе за это не будет»
«К тете Вере это каким боком?»
«А к теть Вере бок другой. И ты сам это знаешь»
Алексей поставил на стол опустевшую чашку. Да, пожалуй… Каково узнать, что тот, кто тебе уже стал вместо сына, живет с покойницей? Про всевозможные подобные чудеса хорошо в книжках читать, а вот когда оно, такое чудо, с тобой нос к носу…
«Я виноват…»
«Немножко. Так и так шило в мешке утаить невозможно»
– Печаль моя светла… – она тоже поставила чашечку на стол.
– Юля, Юль…
– М?
«А я ведь тоже никак не могу до конца вписаться в эту новую реальность. Светлый мир… а я не совсем»
«А совсем будет, когда прежние поколения уйдут. Светлый, это вот для них – для нашей дочери, к примеру. А для тебя – переходный процесс…»
«А для тебя?»
Она чуть улыбнулась.
– А что, разве я существую отдельно от тебя?
– Юльк…
– М?
– Что там, впереди?
Улыбка погасла, сменившись глубокой задумчивостью.
– За всех не скажу… а за нас с тобой могу. Надо ли, вот вопрос…
«Я не хочу говорить об этом. Во всяком случае, вслух»
«А ты не бойся. Слова, произнесенные вслух, не столь страшны…»
– Как скажешь, – она чуть кивнула. – Если совсем грубо и прямо: когда-то ты скончаешься прямо на мне, Лешик. Не хватит жизненных сил. И я наконец-то исчезну из этой реальности.
– О как… – он хмыкнул. – Перспектива, однако.
– Чем же ты недоволен? – ее взгляд глубок и печален, и в то же время где-то на дне глазищ плавают смешинки. – Разве не о такой смерти должен мечтать каждый настоящий мужчина? Они жили долго и счастливо, и умерли в один миг… только она лет на сорок пять раньше.
– Потусторонний какой-то нынче юмор у тебя, прямо скажем.
– Так я ж и сама, прямо скажем, потусторонняя у тебя, – смешинки в глазах стали гуще.
– И все-таки я то и дело возвращаюсь к этим мыслям… насчет светлого будущего. Странно все же. Вроде я напрямую причастен… и не привыкну никак…