Всё исправить

Комарницкий Павел Сергеевич

– Поняла, – ее голос стал напряженным. Умница, Юльчик, молодчина… Вот сейчас и выяснится характер угрозы.

Ящерка не унималась, носилась вдоль позвоночника взад-вперед. Юлька… Господи… только бы с ней ничего не случилось!!!

– Я в холле, – вновь ожила рация. Он прикусил губу. Что дальше?

– Выходи на улицу и скоренько иди.

– Куда?

– Просто по улице! Как можно дальше!

Да, это простейший выход. Именно так поступают лягушки, кузнечики и блохи – отпрыгнуть подальше и все дела. Исчезнуть

из места концентрации угрозы. Поскольку мозги блох и лягушек не способны определить характер и суть угрозы.

Ящерка внезапно успокоилась. Ну вот… Как это можно понять? Угроза рассосалась сама собой?

– Лешик, тут у нас пожар! – вновь заговорила рация. – Дым коромыслом… кха-кха… Все, я уже на улице!

Он попытался улыбнуться и не смог. Вот как… Вот так, стало быть. Все гениальное просто – остановившийся лифт и шахта того лифта в качестве дымохода…

И уже сегодня Юльки не стало бы.

– Лешик, я еду домой, – сообщила рация. – Есть пожелания?

– Есть! Приезжай скорее!

* * *

– …Вот такие дела.

Юля прихлебывала кофе мелкими глотками, забравшись с ногами на диван. Ни страха, ни удивления. Муж-провидец, эка невидаль… Человек ко всему привыкает быстро. К паранормальным способностям, например. К вою снарядов над головой. И даже к мерзлым трупам на улицах блокадного города.

«Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня»

– Однако с «Андромедой», похоже, теперь будут большие сложности?

– Да… Это теперь надолго. Пока следствие, пока судебные разбирательства – кто кому сколько должен… Думаю, Нэллочка сочтет за благо начать все сначала на новом месте.

Вздохнув, она поставила пустую чашку на столик.

– Таким образом, единственным источником дохода на ближайшее время остается твой пресловутый «лопатник». Подкожный жир, как говорится… И даже прием клиентов на дому организовать невозможно, – она кивнула на стол, украшенный лесом пробирок.

– Нет худа без добра, – он улыбнулся. – Ты станешь совсем стройной. Ну и мне, как нетрудовому элементу, само то овсянка с омлетом.

Пауза.

– Юля, Юль…

– М?

– Тебе совсем-совсем не страшно?

Пауза.

– Можешь удивляться, но сейчас вот конкретно совсем-совсем. Какой-то фатализм, что ли? Нет, тут другое…

Она вскинула вверх свои мохнатые ресницы. Взгляд в упор.

– Я просто верю в тебя, муж мой. Иррационально верю.

* * *

– Ну вот, все хорошо. А вы сомневались!

Гипсовые лангеты лежали на полу, чем-то неуловимо напоминая сброшенную шкурку линяющего насекомого. Алексей разглядывал собственные ноги – бледные, тощие и волосатые. Хорошо хоть не кривые…

– Были бы кости, мясо нарастет, – уловил эмоции пациента доктор. – Первые дни, пожалуй, лучше продолжать ходить с

костыликами, ну а там добро пожаловать с палочками. С двумя, потом с одной, потом без… Желаю удачи!

– Спасибо, док! – прочувствованно ответил Чекалов, пожимая ладонь врача.

– До свидания, – вежливо попрощалась Юлька.

– У нас говорят – лучше «прощайте», – не менее вежливо ответил док, широко улыбаясь.

На улице ждал таксомотор, вдребезги разбитая «Волга», помятая, как выкуренная сигаретная пачка. Водитель, пожилой угрюмый мужичок, густо заросший серебристой щетиной, сидел за рулем, неподвижно уставясь в одну точку.

– Поехали, что ли? – очнулся он, когда Юля, уместившись на заднем сиденьи рядом с мужем, захлопнула дверь.

– Да-да, поехали!

Шофер с хрустом врубил передачу, и колымага двинулась в путь, дребезжа и погромыхивая. По всему видать, мужичок давно махнул рукой на своего железного коня, мелькнула мысль, не такси, а грузовик ЗИС времен Отечественной войны… Интересно, где это он сумел так знатно приложиться? Кувыркался, что ли? Во всяком случае, на улице такой имидж вряд ли добавляет клиентов. Посмотрит человек да и решит ехать автобусом, от греха…

Юлька, жмурясь от солнца, глядела в окно, ветер, пробивавшийся через неплотно прикрытое стекло, игриво шевелил ее волосы. Тонкое, почти прозрачное лицо. В прошлом году в это время она уже была покрыта бронзовым загаром… Лето к концу поворачивает, а мы никуда и не выезжали, с раскаяньем подумал Алексей.

– Худенькая какая ты у меня стала…

– Стройная и большеглазая, учись правильно формулировать, – ответно улыбнулась она.

Машина, нырнув под арку, уже подкатывала к подъезду.

– Спасибо вам, – Чекалов положил на «торпеду» деньги. – Сдачи не надо, как говорится.

– Сдачи… – водитель криво усмехнулся. – Толку-то в этих деньгах… Чем больше, тем хуже…

– В смысле? – опешил Алексей, и Юля от такого признания захлопала глазами.

– Сын у меня на наркоту подсел, – помолчав, ответил мужичок, – Вот такие дела, ребята… Жил, работал – для чего, спрашивается?

Мятая «Волга» укатила, а он все стоял, опираясь на костыли, и катал желваки.

– Ладно… – Юля тронула его за руку. – Пойдем, Леша.

– Ничего, – жестко сказал Алексей. – Скоро все это кончится.

* * *

Тьмы не было. Не было тьмы. Там, во сне, вне пространства и времени, все заливал ликующий, ослепительный свет.

«Ну здравствуй, ящерка»

Короткий бесплотный смешок.

«Как только меня не называют»

«Что-то не так?»

«Все так, безусловно, все так. Ты принял верное решение»