Все продается
Шрифт:
Я не был уверен, что нам стоит праздновать, но Гордон и Роб уже облизывались, и даже Джефф в предвкушении довольно потирал руки. У него были свои причины радоваться. За ночь доллар наконец сделал то, что предсказывала экономическая модель Джеффа.
Через четверть часа Дебби вернулась; Она несла корзину со льдом, в котором охлаждалась бутылка шампанского. Понятия не имею, где она умудрилась найти шампанское в этот ранний час. Мы достали бокалы, апельсиновый сок из холодильника. Не прошло и двух минут, как мы уже пили за успехи «Джипсам оф Америка».
– Вот
– Хозяина и нашего шефа хватил бы удар. – возразил Гордон.
– Как бы не так, – не согласилась Дебби. – Не могу себе представить ситуацию, в которой нашего шефа хватил бы удар. Скорее всего, был бы ледяной взгляд и очередная короткая отповедь. «"Де Джонг энд компани" всегда гордилась своим высоким профессионализмом, а вы, Роберт, поступили как дилетант», – напыщенно произнесла она с шотландским акцентом, сумев уловить интонации и суть типичных поучений Хамилтона.
Роберт рассмеялся.
– Лучше убери следы преступления со стола, – сказал он, показывая на полупустую бутылку.
– А, ерунда, до ленча он не появится, – беспечно отозвалась Дебби.
– Разве я уже не появился? – негромко произнес размеренный голос от двери.
Мгновенно в комнате воцарилась тишина. Джефф склонился над компьютерными распечатками, а Роб, Гордон и Карен уткнули носы в свои столы. Казалось, учитель застал отличников за каким-то неприличным занятием.
Это было нелепо. Мы – не школьники, а Хамилтон – не классный наставник.
После довольно долгого молчания я поднял бокал:
– С возвращением. Ваше здоровье.
Хамилтон удостоил меня лишь мимолетным взглядом.
Ободренная моим тостом, Дебби подошла к Хамилтону с бутылкой и бокалом.
– Не хотите к нам присоединиться? – предложила она.
Не отвечая на предложение, Хамилтон перевел взгляд на Дебби.
– Что вы празднуете? – спросил он.
– Я только что сорвала крупный куш, – ответила Дебби, еще не успев утратить энтузиазма.
– Рад слышать, – сказал Хамилтон. – Что за сделка?
Дебби рассмеялась.
– О нет, куш сорвала я сама, а не «Де Джонг». Вчера я купила несколько акций, а сегодня их курс поднялся на пятьдесят процентов.
Хамилтон какое-то время молча смотрел на Дебби, потом все тем же негромким, размеренным голосом, в котором не чувствовалось и намека на раздражение, сказал:
– Я только положу свои вещи, а потом зайдите, пожалуйста, в комнату для совещаний.
Дебби пожала плечами, поставила бокал и бутылку и последовала за Хамилтоном сначала к его столу, а потом к выходу из операционной комнаты.
Роб присвистнул.
– Не хотел бы я оказаться на ее месте, – сказал он.
Через десять минут Дебби вернулась. Глядя только перед собой, она направилась прямо к своему столу. На ее щеках выступил легкий румянец, губы были плотно сжаты. Она не плакала, но выглядела так, словно боялась расслабиться
Потом появился и Хамилтон. В полной тишине он прошел к своему столу, из стопки бумаг отобрал адресованные лично ему и стал их просматривать. Напряженное молчание прервал лишь голос Роба, который преувеличенно бодро отвечал на звонок какого-то клиента.
Примерно через полчаса Хамилтон подошел ко мне и опустился в соседнее кресло. Дебби, продолжая нажимать на клавиши, старательно избегала смотреть в его сторону. Я работал с Хамилтоном уже шесть месяцев и тем не менее при разговоре с ним всегда чувствовал себя напряженно. Легкомысленная болтовня с Хамилтоном была невозможна. Мне казалось, что он прислушивается к каждому моему слову настолько внимательно, что я постоянно боялся ляпнуть какую-нибудь глупость или банальность.
Впрочем, пока он молча листал странички, на которых были отражены основные результаты всех сделок, совершенных нами в его отсутствие.
– Вы вернулись чуть раньше, чем мы ожидали, – сказал я, чтобы нарушить тягостное молчание. Хамилтон еле заметно улыбнулся.
– Да, мне удалось улететь более ранним рейсом.
– Как прошла поездка?
– Хорошо. Очень хорошо. «Де Джонг» начинает завоевывать японский рынок. Есть такая страховая компания, «Фудзи-лайф», я возлагаю на нее особенно большие надежды. Кажется, руководство этой компании склоняется к тому, чтобы передать нам в управление свои финансы. Если мои ожидания оправдаются, то это будут большие суммы.
– Отлично.
Новость и в самом деле была отличной. Сила компании, занимающейся управлением фондами, заключается только в тех средствах, которыми она распоряжается. Новый крупный инвестор может принести нам международную известность.
– А как дела у вас? – спросил Хамилтон, водя пальцем по строкам отчета о сделках.
– Вы уже знаете, что мы немного поразвлекались с новыми облигациями, – ответил я.
– Ах, да. И что же с курсом шведских? – спросил Хамилтон.
– Растет. Медленно, но верно, – ответил я, стараясь говорить как можно более равнодушно.
– Что ж, не торопитесь их продавать, они еще долго будут подниматься в цене.
– Хорошо.
– И не упускайте из виду любые новые выпуски. После успеха шведских облигаций все будут стараться скупить любые подобные бумаги по мало-мальски сходной цене. И еще одно. Я вижу, мы купили на два миллиона облигаций «Джипсам оф Америка». Что это значит? Я целый год безуспешно пытался продать этот пакет.
Расстроенный и немного обиженный, я на минуту замолчал. Никаких «отлично». Шеф даже не улыбнулся. Я понял, что ждал возвращения Хамилтона и рассчитывал на заслуженную благодарность. Ну и дурак. В мире Хамилтона и ему подобных рискованные операции и крупные выигрыши были чем-то само собой разумеющимся.