Все продается
Шрифт:
Обычно такие сезонные перемены раздражали меня. Но на этот раз моя голова была занята другими проблемами, и я был рад той свободе, которую принес август.
Моими проблемами были Дебби и Джо.
Мне казалось очевидным, что в тот вечер Джо поджидал Дебби и потом швырнул ее в реку. Он был там, и он определенно был способен на убийство. Но почему он убил Дебби? Даже такие подонки, как Джо, не шляются по Лондону, убивая прежних подружек только потому, что им этого вдруг захотелось. У Джо должна быть причина. Какая же?
И потом эта история с такси, в которое будто бы сели Джо
Я никогда не верил, что Дебби упала в воду случайно. Никак не мог я поверить и в версию о самоубийстве. Это было совершенно исключено. Кому же еще могло понадобиться убивать Дебби?
Чем больше я размышлял над этими загадками, тем чаще мои мысли невольно возвращались к Пайперу. Его не мог не беспокоить тот факт, что Дебби знала о деле с «Блейденем-холлом». Пайпер определенно не казался мне самым добропорядочным гражданином. Лиши его Комиссия по азартным играм лицензии, и все планы строительства «Таити» пришлось бы положить на полку. В лучшем случае ему удалось бы продать недостроенный комплекс, но даже тогда возместить затраты было бы практически невозможно. Еще один опасный враг.
И еще это расследование о покупке акций компании «Джипсам». Может быть, здесь есть какая-то связь с гибелью Дебби?
Мне были позарез нужны новые факты.
В поисках информационной памятной записки о «Таити» я порылся в стопке проспектов, лежавших на моем столе, но прежде мне попался проспект «Тремонт-капитала». Я прекратил поиски и решил сначала подробнее познакомиться с этой компанией. Проспект был тонким и довольно бессодержательным. Никаких фирменных эмблем, никаких иллюстраций. Я стал читать брошюрку. Очень внимательно.
«Тремонт-капитал NV» оказалась офшорной инвестиционной компанией, зарегистрированной на нидерландских Антильских островах специально для того, чтобы предоставить возможность состоятельным бизнесменам уклоняться от налогов. Компания инвестировала средства в ценные бумаги, о которых никаких сведений не приводилось. Через «Блумфилд Вайс» компания выпустила облигаций на сорок миллионов долларов в расчете на частное размещение. Компания «Де Джонг» купила этих облигаций на двадцать миллионов долларов. Инвестировать в столь темную офшорную компанию нас подтолкнули гарантии «Хонсю-банк лимитед». «Хонсю» был одним из крупнейших банков Японии, и его гарантия обеспечивала высший рейтинг надежности облигаций. Инвесторам не было нужды беспокоиться о надежности компании «Тремонт-капитал» или о том, куда эта компания вкладывала деньги, если только им предоставлялась столь солидная гарантия.
Но Дебби беспокоили кое-какие детали.
Я внимательно прочел весь проспект. Обычный казенный язык юридических документов, недоступный простым смертным. Ничего необычного я не заметил. Единственным держателем акций офшорной компании была некая «Тремонт-холдинг NV». Это название ничего мне не говорило, и я понимал, что если учесть законы конфиденциальности, действующие на нидерландских Антиллах, скорее всего, мне ничего не удастся узнать о владельце акций.
И все же пока я не
Потом я обратил внимание на номер телефона, написанный карандашом на полях в разделе «Характеристика поручителя». Судя по коду, это был токийский номер. Должно быть, подумал я, банка «Хонсю». Я бросил взгляд на часы. В Токио было уже поздновато, но шанс застать кого-то на рабочем месте еще сохранялся. Я набрал номер, понятия не имея, что же я должен буду спросить.
После нескольких неудачных попыток меня соединили с кем-то из сотрудников банка, владевшим английским.
– Говорит Хаката.
– Добрый вечер, мистер Хаката. Это Пол Марри из лондонской. компании «Де Джонг». У меня к вам большая просьба. Я навожу справки о частном размещении облигаций «Тремонт-капиталом», в котором ваш банк выступил поручителем.
– Очень сожалею, – отозвался мистер Хаката.
Проклятье, подумал я. Как раз в тот момент, когда мне нужна помощь.
– Мистер Хаката, я был бы очень признателен за любую информацию. Видите ли, мы являемся главным инвестором.
– Я был бы рад вам помочь, мистер Марри, но у нас нет никаких данных о подобном поручительстве.
– Нет, вы меня не поняли. Передо мной лежит проспект. На прошлой неделе кто-то из вашего банка беседовал об этих облигациях с моим коллегой, мисс Чейтер.
– Это я разговаривал с мисс Чейтер. Несколько месяцев назад я же говорил об этом с мистером Шофманом. Мы абсолютно уверены, что наш банк не давал никаких гарантий этой «Тремонт-капитал». У нас нет никаких документов, что такая гарантия когда-либо давалась. Если у вас есть какая-либо информация об этой компании, нам бы очень хотелось ее проверить. Нам не нравится, когда злоупотребляют репутацией нашего банка.
– Очень вам признателен, мистер Хаката. Как только у меня появятся какие-либо сведения, я перешлю их вам. До свиданья.
Чепуха какая-то. Невозможно себе представить, чтобы в банке «Хонсю» ничего не знали о поручительстве, данном этим же банком. Я не сомневался, что Хаката проверил свои папки очень тщательно. Но ведь банк «Хонсю» – очень большое учреждение. Возможно, поручительство где-то затерялось. Маловероятно, но в принципе почти возможно, рассуждал я.
Если об этих облигациях ничего не знали в банке «Хонсю», то уж в «Блумфилд Вайс» должны были знать. Я решил позвонить туда. Но не Кэшу. Если Дебби была права и с этими облигациями действительно не все чисто, то пока мне не хотелось бы даже намекать Кэшу на мои подозрения. Поэтому я позвонил в архив «Блумфилд Вайс», в котором должны были храниться все сведения о любых облигациях, к которым банк когда-либо имел отношение.
Мне ответил молодой женский голос.
– Архив.
– Доброе утро. Говорит Пол Марри из компании «Де Джонг». Вы не могли бы выслать мне имеющуюся у вас документацию о частном размещении облигаций «Тремонт-капитал NV»? Ваша компания занималась этими облигациями около года назад.
– К сожалению, у нас нет никакой информации об этом выпуске облигаций, – немедленно ответила архивистка. Ей даже не понадобилось рыться в картотеке или в папках.
– Но она должна быть. Вы не могли бы проверить?