Все равно!
Шрифт:
Палец автоматически нажал на кнопку, и я получил двадцать высококачественных снимков. В этот вечер просматривая сделанное, я остановил свое внимание на одном. Когда-то это была площадка для спецмашин; топливозаправщиков, пожарных, тягачей. Те времена давно прошли и с земли было ничего не различишь, ну может место чуть поровней.
На фотографии ее четко видно, люки открыты; центральный и вспомогательный.
Диаметр 105 метров. Но, это с расстояния в двести метров. С четырёхсот не было видно ничего, такие вот странности при поиске с воздуха. Оля спала, я разбудил Игоря и Али и заставил их смотреть.
– Твою мать! Вот значит зачем присылают таких как ты...
– Игорь больно хлопнул меня по спине.
– И где же она лежит, Жека?
– Лежит здесь, недалеко. А зачем я вас собрал, поняли?
Они поглядели на меня, похмыкали, похлопали по спине, на этот раз небольно.
– Он прав.- сказал Али. Игорь лег на спину и закатил глаза. Согласен значит.
– А вам от начальства не влетит? За такие рассказы?
– Так ты вроде свой, но должен дать клятву.- Игорь перевернулся на живот.
– Положи руку на эмблему ВДВ и скажи: Клянусь никому и никогда, и тыры-пыры... Как учили.
– Прямо какая-то банда гомосексуалистов!- я положил руку ему на задницу,
– Клянусь, что у тебя самая замечательная задница на пятьсот километров!
– К-хр-хм-х...- захрюкал Али, -Вот стервецы!
– Ты Али злобный татарин, и ни фига ничего не понимаешь!
– Али не татарин, он башкир!- я гордо распрямил свои плечи правозащитника.
– А нам, русскоязычным россиянам, это до лампочки. Он нас триста лет игнорировал, и теперь хихикает. Не тяни Али, говори!
Двумя неделями раньше, на Бали, Индонезия.
– И зачем же господин Иванов затащил нас в эту дыру?- Задал вопрос тучный китаец, глядя на своего русского собеседника.
Его секретарь, кивая на каждое слово своего шефа, синхронно перевел. Вопрос был праздный. Разведки всего мира отслеживают передвижения влиятельных людей, тем более их встречи, которые могут повлиять на сложившуюся ситуацию.
Маленький отель в Убуде был местом где случайные люди не останавливались, а все разговоры проходили в индуистском темпле, куда вел узенький мостик через ущелье, на дне которого протекала река давшая название отелю. С другой стороны был мост побольше, но это было в китайской зоне ответственности. Они загнали грузовичок на середину моста и готовы были его взорвать, в случае любой опасности. Был еще один путь, по руслу реки Джампуан и вверх по скале, но время встречи было ограничено, следовательно этот путь тоже отпадал. И все таки ...
Убуд находится в горах, пусть невысоких, но его небо постоянно затянуто облаками, в связи с чем ночи стоят очень темные. По сигналу с земли: "Гости прибыли.", дельтаплан крутившийся над центром города, взял курс на темпл. Пролетая над местом встречи, невидимый для охраны пилот разжал руку, и горсть мягких - окутанных в поролон шариков подслушивающих устройств, упала вниз и запрыгала по каменным плитам, разбегаясь по всем углам. Мощный луч света морского сигнального фонаря метнулся вверх и обшарил
– В чем дело?- спросил один из охранников.
– Летучая мышь наверное...
– ответил другой.
И оба замерли, вслушиваясь в окружающую черноту.
– Я не вижу причин, по которым господин Чжи не мог бы насладиться теплой дружеской компанией в столь прекрасном месте.
– сказал господин Иванов и его лицо дернулось. Это не ускользнуло от глаз проницательного китайца.
– С русскими просто иметь дела.- подумал он, -Они не могут скрывать своих чувств.
Впрочем, он знал причину, по которой его русский партнер "потерял лицо".
Двенадцать лет назад, совершенно голый и больной невообразимыми тропическими заболеваниями, из которых Бали-белли была самым легким, он бежал из подземной тюрьмы Индонезийской контрразведки убив двух охранников осколком бамбука. Пока его искали на побережье, и особенно в Денпасаре - районе прилегающем к аэропорту, как одном из самых вероятных мест, господин Иванов раздел статую Шивы и направился в горы, питаясь тем что ставили перед входом в свои дома богобоязненные индуисты. Гепатит окрасил его кожу в темно-желтый цвет, а худоба от непрекращающейся дизентерии сделала желтизну черной.
Аборигены прозвали его "Сумасшедший Араб", и на сорокакилометровый путь до Убуда он потратил целый месяц. С той поры у него стойкое отвращение к Индонезии, с ее смрадными, воняющими марихуаной и низкоскосортным бензином грязными улицами. Тяжелый, удушливый воздух городов Бали.
– М-да,- подумал наблюдательный китаец, -сидя в выгребной яме каждый видит мир по-своему; один - отверстие стульчака и чью-то задницу, другой - звезды.
– Итак, что вас интересует, господин Чжи?
Китаец жестом отпустил секретаря, который немедленно пропал в окружающей темноте.
– То же что и вас Араб, деньги!
– на чистом русском языке произнес он.
– Я никогда не думал что у вашей великой страны нехватка наличных.
– Вы прекрасно поняли о чем я говорю. Мы дали большие деньги, чтобы вы и ваши боссы стали большими хозяевами, а вы сумели купить только один отдел?
– Зато один из самых важных. И мы глубоко признательны за помощь.
– Мне ваша признательность по барабану. Деньги должны работать. Мы прекрасно осведомлены кто и сколько присвоил себе, а также номера банковских счетов и адреса недвижимости, купленной, заметьте, на наши деньги. Я не осуждаю этих людей, хотя у нас в Китае вешают за гораздо меньшие преступления.
– Вы пробуете напугать меня?
– Не вас, Араб. Мы вас знаем. Поэтому я здесь. Я хочу напугать ваших боссов, вы передадите им нашу просьбу, конечно?
– Желтая обезьяна!- подумал русский, а вслух произнес:
– Давайте перейдем к делу!
– Как вам будет угодно!- поклонился китаец. В 1936 году над позицией 128-го артиллерийского полка Квантунской Армии, дислоцированного на границе с Советской Монголией, появился неизвестный летательный аппарат, формой напоминающий диск 80-120 метров в диаметре. Быстро теряя высоту, он перелетел на Монгольскую сторону, где и упал. В те дни было не до поисков, у военного времени свои законы... Сохранился рапорт полковника Исидо Кабаяси.