Все свои
Шрифт:
… Прошло 22 года.
Он сидел чуть поодаль от всей свадебной кутерьмы, как бы в стороне от происходящего веселья и смотрел, нет, не смотрел – любовался – только невестой, кружившейся в танце среди веселых гостей.
Он сидел и вспоминал: сначала свою свадьбу, а следом мысли сами уже потянули всю цепочку жизненных событий. Он вспомнил, как на следующий день после похорон с двумя заплаканными бабушками пришел в роддом и забрал девочку в красивом белом конверте, который приготовила ей мама.
Несмотря на тяжелые недавние события, тогда в его дом вернулась жизнь, постоянные заботы не давали раскиснуть,
И вот он сидит на свадьбе своей дочери, именно своей дочери и никак иначе. Леночка в тот роковой день дала ей жизнь, а он всю эту жизнь был с ней рядом и будет дальше столько, сколько ему отписано, потому что он – ОТЕЦ, потому что это его Леночка. И он теперь от дочки Леночки ждет скорее понянчить своих внуков.
Жизнь продолжается!
Надежда
Тося с мужем возвращались из санатория домой на поезде. Три дня они уже провели под стук колёс. На прошлой станции попрощались со своими соседями – молодой парой, которые ехали из своей первой совместной поездки – свадебного путешествия. В компании с молодыми людьми время пролетело быстро: смеялись, рассказывали истории, в карты играли, покупали на станциях пирожки и потом в купе все вместе пили час с этими пирожками.
Тося, стояла у окна, мимо проплывали сибирские пролески, полянки, маленькие речушки. Уже пятый раз вот так они с Иваном возвращаются домой. Поженились Тося и Иван сразу после техникума. На работу на один завод устроились, жили уже десятый год вместе: дружно жили и хорошо, а деток не получалось. У подружек уже дети подросли и в школу пошли, а некоторые подружки и по второму родили. У Тоси не было ещё и первого, и она очень переживала по этому поводу.
Тося всей душой хотела малыша, не важно кого – мальчика или девочку, но то и дело слышала от врача: "Тосечка, не переживайте, надежда есть!" Дома, как мог её поддерживал Иван, её Ваня. Он успокаивал плачущую Тосю, нежно обнимая за плечи: "Врачам верить надо, раз говорит, что надежда есть, значит она есть!" Вот и съездили они очередной раз по рекомендации врача в санаторий, уже пятый раз съездили!!! И надежда у Тоси таяла с каждым разом все больше и больше.
Тося долго стояла, погрузившись в свои не радостные размышления. Иван вышел из купе и направился в тамбур покурить (тогда ещё разрешалось курить в тамбуре). Вдруг он с озадаченным видом подбежал к Тосе.
– Тося, там ребенок!!!
– Вань, ты чего? Какой ребенок?
– Да пойдем быстрее! Там, в тамбуре!
Тося последовала за Иваном. В углу тамбура, забившись в самый угол сидел чумазый черноволосый ребенок, кутающийся в большую шерстяную кофту, накинутую поверх грязной одежонки. Ребенок смотрел на взрослых большими карими глазами.
Иван взял ребенка и отнес в своё купе. Тося побежала за проводником, та позвала начальника поезда и сопровождающего милиционера. Все собрались в купе, стояли и смотрели на ребенка, а он с жадностью уплетал
Ребенок оказался девочкой. Проводница соседнего вагона потом рассказала, что выгоняла из вагона цыган, которые ходили и торговали по вагонам, их видели и пассажиры. Никаких документов при девочке не нашли, только в кармане кофты лежала записка, в ней крупными печатными буквами было написано только одно слово: "Ничья". По виду общими усилиями определили, что девочке нет и двух лет, она ещё не говорила, если не считать отдельные слова.
На станции ребенка встречал наряд милиции. Тося и Иван тоже тут выходили, и их пригласили для дачи показаний и пояснения подробностей. Когда все формальные дела были завершены, протоколы заполнены, Иван посмотрел на Тосю: "Давай её заберем?" "Да кто же нам её отдаст-то?" – ответила вопросом на вопрос Тося, но Иван уже пошел разговаривать с представителями власти: адрес они оставили, их документы проверены, так пусть дитя, пока ищут, кто его родные, побудет в их семье. Иван получил добро на своё предложение. Так девочка оказалась у них дома.
Больше двух месяцев шли работы по розыску родных ребенка: о пропаже ребенка так никто и не заявил, найти того, кто оставил ребенка в тамбуре поезда, тоже не удалось. Тогда Тося и Иван написали в суд заявление на удочерение. Суд заявление удовлетворил без лишних проволочек. Так Тося и Иван стали мамой и папой.
Девочку назвали Надежда. Мама звала её Наденька, а папа называл Надюшка, а девочка была кудрявая и кареглазая точно, как папа Иван. Довольный Иван, бывало, повторял Тосе: " Я же тебе говорил, что надежда есть и теперь у нас есть своя Надежда!" Счастливая Тося только улыбалась ему в ответ.
Когда девочка Надя подросла, мама и папа рассказали всю правду про чудесное её появление в семье, не стали скрывать, потому что много "добрых" дядь и теть рядом, уж лучше они подготовят ребенка и тем самым уберегут от не нужных переживаний.
Прошло время, Надежда выросла, вышла замуж и стала хорошей мамой: подарила родителям двух прекрасных внуков-сорванцов погодок, в которых Тося и Иван души не чаяли.
Своих детей Тося и Иван так и не родили. Хотя нет, так не правильно – Надя стала для них самая что ни на есть своя и родная. Надежда была всю жизнь с родителями рядом.
Пусть и с Вами, дорогие мои читатели, всегда будет НАДЕЖДА на лучшее!
Мать
Будьте осторожны с терпеливыми людьми.
Когда у них заканчивается терпение,
они сжигают порты, а не корабли.
поэт Николай Иванян
Её уже давно все называли "бабушка" и место в транспорте уступали. Только даже внуков-то у неё своих не было, а по возрасту она была чуть старше шестидесяти. Иные женщины молодятся ещё в шестьдесяь, а ей не до того было. Ирина Петровна в последнее время сильно похудела, только не от хорошей жизни, вещи на ней мешком висели, а купить новые было не на что.