Все связано

Чейз Эмма

— Эй! Это мои пальцы, осел!

— Чувак, перестань толкаться!

— Да, заткнитесь! Я не слышу!

— Ты ее сломаешь!

— Хватит меня пихать, нахрен!

Вы знаете, что произойдет дальше, правда? Точно — двери открываются. И мы все пятеро кучей вваливаемся в комнату.

Конечно.

В комнате слышится коллективный вздох от нашего вмешательства — тот самый, который издает человек, загорающий на солнце, когда его обливают ледяной водой. В это время куча мужчин делает все возможное,

чтобы распутаться.

— Уф…

— Ай…

— Убери свое колено с моих яиц!

— Убери свои яйца с моего колена!

Я выпутываюсь первый. Вскакиваю на ноги и одариваю девушек ослепительной улыбкой.

— Привет, дамы, — я поднимаю руки вверх, ладошками наружу, — простите за вторжение. Продолжайте, представьте, что нас здесь нет.

Но чары страсти были разрушены. С многозначительным взглядом, Долорес чистит свой банан, потом запихивает его в рот и откусывает здоровый кусок.

Я морщусь.

Моя сестра фыркает:

— Что-то вы рано вернулись.

Эрин продолжает изучать пульт от вибратора, который обязательно нужно приобрести. Кейт кажется единственной, кто не расстроился нашим появлением. Она отклоняется назад на своем стуле и смотрит на меня мечтательно, ее темные глаза широко раскрыты и светятся. Потом она вздыхает.

— Привет, малыш.

— Привет, любимая.

Остальные парни уже стоят на ногах, а Джек идет к даме-доминанту, которая занята тем, что упаковывает свои неприличные вещички.

Его походка — что-то среднее между Джеймсом Бондом и Рико Суаве.

— О’Шей. Джек О’Шей. Если вам понадобится помощь или модель для демонстрации верной техники… я был бы почтен исполнить эту роль. Я свободен до завтрашнего вечера.

Он протягивает свою карточку и шепчет:

— Позвоните мне, номер мобильного на обратной стороне.

Она одобрительно осматривает его с ног до головы, беря пальцами карточку.

— Я буду иметь в виду ваше предложение.

Но Мэтью, как и я, не готовы к тому, что вечеринка закончится прямо сейчас.

— Погодите, вам не нужно уходить прямо сейчас.

Ди-Ди встает и поднимает журнал.

— У меня есть каталог, Мэтью. Давай посмотрим его вместе в нашей комнате — ты можешь составить список подарков на Рождество.

Его взгляд следит за ней, когда она уходит, а потом он бежит за ней словно щенок за косточкой.

Эрин заявляет, что ей надо вздремнуть, а моя сестра и Стивен исчезают, не сказав друг другу, или кому-то еще ни слова. Я все это время не отвожу глаз от Кейт. Прошло всего несколько часов… но все равно… соскучился по ней.

— Ты кажешься отдохнувшей, — комментирую я. — Ты хорошо провела день?

Кейт поднимается и проводит ладошками по моей груди и плечам, соблазняя меня.

— Хорошо. Но надеюсь сделать его еще лучше.

Она обвивает мою шею руками и скользит языком по моему уху. Сначала ее движения мягкие — дразнящие. А потом она проникает внутрь с достаточным давлением,

чтобы заставить мои колени подкоситься.

У каждого парня есть своя точка. Особо чувствительное место, которое если стимулировать, тут же отдает в его члене. Для одних это шея или живот. Для других фриков — пальцы на ногах. Но для меня? Это мои уши. И Кейт это знает.

Слегка посасывая мою мочку, она скользит руками по моим бокам, вокруг спины и останавливается на моей заднице, крепко ее схватив. Я не жалуюсь — нет ничего плохого, чтобы немного сжать зад или пройтись поцелуем от пупка к копчику. Но Кейт обычно более консервативна. Менее открыта в своих сексуальных пристрастиях, особенно когда рядом другие люди.

Я отклоняю голову назад, чтобы посмотреть на ее лицо. У нее ленивая улыбка, а ее глаза — я говорил, что они светятся? Нет. Они стеклянные. Есть разница.

— Ты курила дурь Уоррена?

Она прикусывает губу. Виноватая, как преступник. Она поднимает два пальца, сжатых вместе, и прикрывает один глаз.

— Вот столечко.

Потом она смотрит на меня невинным, влюбленным взглядом.

— Ты злишься?

Как я уже говорил, наркотики меня не привлекают. Это не просто зло — это подпорка. Химическая поддержка для слабоумных индивидов, которые не могут справиться с дерьмом в повседневной жизни. Но не то чтобы Кейт прибегала к маленьким помощникам мамочки трижды в день. С тех пор, как я ее знаю, она накуривалась два раза — оба раза с Ди-Ди, когда мы вчетвером ездили отдыхать. Кейт не покупает себе, и ничего сама не выращивает. И она сроду не будет накуриваться в присутствии нашего сына.

Поэтому если она захочет расслабиться и покурить травку как-нибудь при голубой луне, я не собираюсь быть ханжой, заносчивым придурком, который будет устраивать ей из-за этого истерику.

— Конечно, я не злюсь.

Ее улыбка становится шире.

— О… это хорошо. Потому что у меня есть планы… планы, для которых злость не нужна, — она тихонько хихикает. — Ну… может если только немного злости.

Потом она прикасается губами к моей шее, посасывая и целуя, слегка постанывая. Я вам говорил, что травка делает Кейт возбужденной? О, да, так и есть. Что является еще одной причиной, почему я невероятно счастлив состоянию, в котором она сейчас пребывает.

Я подхватываю ее на руки как принцессу. Она вскрикивает. Потом я говорю Джеку:

— Мы будем в своей комнате. Не стучи в нашу дверь, если только в этом доме не случится чертов пожар.

Сейчас, когда хозяйка вечеринки Богинь покинула дом, Джек чувствует себя брошенным.

— Я думал, мы поиграем в X-box?

— Планы поменялись, — я разворачиваюсь и направляюсь в нашу комнату.

— Это не прикольно, дружище. Сначала шлюхи…

Я отрезаю его взглядом. Потому что ни за что я не позволю ему закончить это предложение, когда он говорит о моей невесте.