Всё в ажуре
Шрифт:
Я отвлеклась от созерцания древнего полотна и, ожидая продолжения, подбадривающе посмотрела на рассказчика.
– Да-да. – с улыбкой кивнул Крайтон, - мой пра-пра-пра-прадед получил этот титул в дар от короля за то, что оказал ему неоценимую помощь в войне за страну и за корону. Это были страшные времена смены династии. Данио Элпай, мой предок, был тогда всего лишь, представьте себе, бароном и дальним родственником пра-пра-пра-прадеда ныне здравствующего короля. Правда, очень богатым. Благосостояние семьи в те времена процветало, в основном, на виноградниках и производстве благородного вина.
Так вот, кроме железной деловой хватки, со слов Крайтона, Данио Элпай обладал недюжинной прозорливостью в политических вопросах и военным талантом. Если коротко, то он рискнул «поставить на карту» всё, сколотил собственную армию и отправил её в ряды родственника – одного из главных претендентов на корону.
Но даже не это, наверное, главное. Барон Элпай, хоть и не обладал солидным титулом, однако, человеком был уважаемым и, вроде Кетано Блона, вхожим в любое общество. Он сумел найти способы объединить вокруг будущего короля людей. От самых простых до рассоренной в тот момент близкой родни кандидата на престол. И сам вышел, так сказать, на поле боя. Такой вот был отчаянный мужчина.
В общем, сыграл, если можно так выразиться, роль положительного «Серого Кардинала». И, как это не слишком часто, но бывает, получил за её блестящее исполнение заслуженную награду. Титул и обширные плодородные земли, добавившие изумрудный цвет в герб. Не все в тот момент оказались согласны с таким распределением материальной благодарности от победителя в гонке за высшей властью, но такова была воля нового короля.
И смысл её (благодарности) заключался не только в том, чтобы отметить заслуги барона или позлить окружение, но и в том, чтобы доверить эти земли толковому управленцу, способному достойно поднять их в послевоенное время. Ну что, как мы видим, его величество не ошибся в своём решении.
– И вот, посмотрите… - герцог указал на изображение ладони в центре полотна, - это знак того, что мой предок был удостоен чести называться левой рукой властителя государства. К слову сказать, Данио Элпай мог отказаться от бордового цвета в новом гербе…
– Зачем? – я слушала Крайтона, как зачарованная.
Это сейчас излагаю эту историю сжато, на самом деле всё звучало более захватывающе, подробно и эпично.
– Ну как объяснить… Чем ниже род, тем больше в гербе цветов. К своему присоединяются вассальные.
– А, поняла. То есть к баронскому добавляют избранный графский, плюс герцогский и коронный?
– Верно. По этому порядку, наш главный символ должен был стать двухцветным. Но это означало бы отказаться от части прошлого. Кое-кто тогда так и поступил. В высшем свете, как правило, принято превозносить древность титула рода и всячески указывать на его старинность, даже если это не так. Мой далёкий дед решил по-своему. Он помнил, кем родился, чтил память предков и гордился тем, что герцогство для себя и своих потомков было им честно заслужено. – Крайтон вздохнул, успокаиваясь после эмоционального рассказа.
– И я горжусь.
– А… где он здесь? – я повернулась вокруг. На других стенах в несколько рядов располагалась галерея портретов в тяжёлых позолоченных рамах.
–
С полотна на меня смотрел статный седовласый мужчина с серьёзными глазами и очень умным, благородным лицом. А рядом сейчас стояла и с несказанной гордостью взирала на предка его… молодая копия. Честное слово. Портретное сходство было настолько явным, что я даже не удержалась и несколько раз проверила впечатление.
– Говорят, мы очень похожи. – Крайтон не удивился моей реакции.
– Не то слово. Одно лицо. – подтвердила я. – А выше?
– Это его предшественники.
– Странно, картины не выглядят слишком старыми. – я осторожно провела пальцами по одному из багетов.
– Отец ещё два года назад распорядился, чтобы их реставрировали.
– Дальше, получается, наследники?
– Верно. В этой комнате только продолжатели рода. Семейные портреты в другом хранилище, на всё даже места толком не хватает.
– А… вот эта женщина, кто она? – я указала на единственную в представленном здесь семейном «пантеоне» представительницу слабого пола.
Её изображение находилось рядом с портретом первого герцога. Дама была немолода, но очень красива. Удивительно, как достоверно, дотошно и живо художник прорисовал даже самые мелкие черты её образа. Каждую седую прядку в густых, уложенных в свободную причёску, некогда тёмных волосах. Каждый лучик-морщинку вокруг светящихся теплом и мудростью глаз.
– Это Далиона Элпай. – «оттаял» взглядом Крайтон, - супруга Данио Элпая и хранительница рода. Весь трудный путь она прошла рядом со своим мужем и была ему не просто женой – другом, соратником, советником и любовью всей его жизни. Он даже в завещании отдельной строкой указал, чтобы рядом с его портретами, где бы они не находились, во все времена оставалась она. А сама Далиона, кстати, всегда настаивала на том, чтобы её изображения не приукрашивались.
– Талантливая работа. И фантастический союз. – я не могла оторваться от мистически притягательной картины.
– Да. Как гласят семейные легенды, удивительная была женщина. Сильная, смелая, умная, преданная и очень добрая. Вы бы с ней подружились. На схожести характеров.
– Что? – я даже не сразу сообразила, что речь зашла обо мне, - Ваша светлость, не преувеличивайте. Не стоит приписывать мне…
Ой, оправдываться и «махать руками» показалось до невозможности пошлым.
– В общем, лишнее это. – стушевалась я. – Лучше давайте продолжим наше исследование.
Крайтон промолчал, лишь ответил мне тёплым, но твёрдым прабабкиным взглядом, мол, я могу думать, как хочу, но каждый остаётся при своём мнении.
А дальше он повёл меня в следующую комнату. И там. (о, боги!) показал надраенный до слепящего блеска турнирный доспех Данио Элпая. Так называемый, «белый», если я правильно помню. Это когда не так вот, как, чертыхаясь, рассказывал Серёга про своё облегчённое снаряжение, а натуральный капец в полный рост. Неподъёмная броня от макушки до пяток, в которой можно только неподвижным муляжом скакать на коне с копьём, каковое в несгибаемую руку приладил оруженосец. Говорю же, памятник прошлого.