Всем сестрам... (сборник)
Шрифт:
– Ну вот, моя милая, – сказала Кира. – Хочешь или не хочешь, а придется заниматься всем этим мне. Родственники у тебя еще те. Как всегда, соскочили. Впрочем, есть в кого.
Кира вздохнула, открыла шкаф и стала перебирать вещи. И вспоминать.
В лифте Митя обнял ее и сказал:
– Мадам – человек специфический, и это мягко говоря. Вообще-то она Бармалейша будь здоров! Но ты не тушуйся. А то точно сожрет.
Он рассмеялся и чмокнул Киру в нос. Она жалобно улыбнулась.
Мадам
– В общем, так, мам. Это Кира, моя жена. Прошу любить и жаловать.
Мадам молчала. Было видно, что «жаловать» и тем более любить она вовсе не собирается.
– Почему сюда? – спросила Мадам.
– А куда? – удивился Митя. – Кира не москвичка, живет в общежитии.
– Ну, в этом я не сомневаюсь. – Мадам развернулась и пошла в свою комнату.
Кира растерянно стояла на пороге. Митя рассмеялся:
– Ну вот, я так и знал – испугалась!
Он взял ее за руку, и они зашли в квартиру.
Кире тогда было семнадцать. Студентка-первокурсница. Мама и папа в Калуге.
С Митей она познакомилась на улице – обычное дело. Встречались три месяца. Мотались по улицам, целовались в подъездах. В общежитии было строго – никаких гостей, тем более мужского пола.
Им казалось, что друг без друга они не проживут и дня. Выход один – пожениться, чтобы каждый день вместе, каждую ночь. И конечно же, на всю жизнь. Кто бы сомневался?
На следующий день Мадам отчеканила:
– О прописке не мечтай. Я не идиотка.
– А мне и не надо, – тихо ответила Кира.
– Ну, расскажи, – усмехнулась Мадам.
В общем, зажили. У них своя полка в холодильнике. Жили на две стипендии. В воскресенье Кира делала уборку – пылесосила, мыла кафель, плиту. Мадам выходила из своей комнаты и указательным пальцем проводила по поверхности мебели, проверяла на чистоту. Вечерами, по счастью, дома бывала редко – театр, подружки.
Хуже всего было в выходные по утрам, когда все сталкивались на кухне. Кира предлагала Мадам омлет, а та демонстративно разбивала на сковородке два яйца и жарила на соседней конфорке. Кира уходила в комнату и плакала. Митя утешал, смеялся и просил не обращать внимания.
Через полгода Кира поняла, что забеременела. Взяла в поликлинике справку – очень тошнило и кружилась голова. Полусидела-полулежала на высоких подушках. Открывала глаза, и на нее начинал падать потолок. Рядом с кроватью стоял большой эмалированный таз. Мити дома не было.
Мадам без стука вошла в комнату, села на стул напротив кровати. Обе молчали. Потом Мадам сказала:
– Это невозможно.
– Что? – спросила Кира.
Мадам кивнула на ее живот.
– Беги, пока не поздно, на аборт.
– Вы что, с ума сошли? – задохнулась Кира.
Та медленно покачала головой:
– Отец у Митьки был шизофреник. Там по всему роду идет эта болезнь. Через третье
Ошарашенная Кира медленно покачала головой.
– Тогда беги. Беги, пока время есть. Через третье поколение, понимаешь?
Кира кивнула.
– Я могла бы от тебя это скрыть, но у меня есть совесть. Митьке ничего не говори – ему будет стыдно от того, что ты все знаешь про его отца. Придумай что-нибудь, ну, что еще рано, успеете или по показаниям. В общем, решай сама. Моя совесть чиста.
И вздохнув, Мадам вышла из комнаты.
Кира сидела на кровати, обхватив колени руками. Это все было невозможно. Страшно. Дико. Ужасно. Она вспомнила соседскую девочку в Калуге – слабоумную, с трясущимися ручками и струйкой слюны на подбородке. Девочка не понимала слов и смотрела на людей пустыми, немигающими глазами.
Через неделю Кира сделала аборт. Митя среагировал как-то удивительно спокойно:
– Рано, говоришь? Ну что, наверное, ты права, малыш. Все еще у нас с тобой будет.
Но – странно – отношения их после этого стали постепенно ухудшаться. Сначала остыла страсть – их уже так не бросало друг к другу, потом начались придирки, ссоры, а потом и скандалы. Так проскрипели еще два года.
Потом Кира ушла. В общежитие она не вернулась – сняла вместе с подружкой Ленкой комнату в коммуналке. Помогали родители.
Митю она долго не могла забыть, но жизнь, как водится, брала свое. Кира окончила институт и пошла на работу. Через два года вышла замуж, теперь уже официально – с загсом, рестораном, белым платьем и пластмассовым пупсом на машине.
Но семейная жизнь не заладилась – Кирин муж очень хотел детей. Ничего не получалось – три выкидыша за три года. Бесконечные больницы и врачи, уколы и таблетки, тревоги и страхи. В результате развелись.
Муж быстро женился, и у него родились двойняшки – мальчик и девочка. Он позвонил Кире и сообщил радостную весть. Она ответила «Сволочь!» и горько расплакалась.
Потом Кира купила однокомнатный кооператив – спасибо родителям. Перешла на другую работу, стала неплохо зарабатывать. Сошлась с мужчиной по имени Борис. У него была семья, и Кире он ничего не обещал. Но ее все устраивало. Она привыкла к своему одиночеству и даже уже находила в нем прелесть и удовольствие.
Однажды в автосервисе (что-то случилось с машиной) она встретила Митю. Тот очень изменился – пополнел, полысел. Он очень обрадовался встрече, уговорил зайти в соседнее кафе.
За кофе он рассказывал, что успел два раза жениться, родить в одном браке дочь, в другом – сына, но как-то не сложилось, и он вернулся к Мадам.