Всевидящее око
Шрифт:
– За… По? – воскликнул доктор.
Его изумление не было наигранным. Маркис не мог проглотить эту новость целиком, ему приходилось глотать по кускам. Со стороны казалось, что доктора одолела икота.
– Но По сегодня был у нас, – кашляя и глотая слюну, сообщил Маркис. – Приходил вечером. Никто и слова не сказал об обручении.
– Я не ослышался? По сегодня был у вас?
– Да. Мы замечательно беседовали, а потом они с Артему сом ушли в гостиную, чтобы выпить по рюмочке.
Конечно, это нарушение правил,
– Так и Артемус был здесь? – спросил я.
– Да. Они, как я понял… хотели немного развлечься.
– А когда По ушел от вас?
– Не знаю. Я оставался в библиотеке. Вряд ли он долго засиживался – ведь им с Артемусом нужно было возвращаться в казармы.
Впоследствии я часто спрашивал себя: если 6 я с самого начала повнимательнее отнесся к некоторым вещам, могло ли это изменить ход событий? Ведь мог же я еще тогда спросить у доктора про семейный портрет. А болезнь Леи Маркис? Узнав, что она страдает падучей, я лишь принял это к сведению и мысленно посочувствовал влюбленному По.
Но почему меня не насторожило то, что я увидел сегодня, едва войдя в переднюю дома Маркисов? Вместо этого я выслушивал длинный монолог доктора, увяз в разговоре с ним и только задним числом спохватился.
Наклонившись к Маркису, я буквально прошипел сквозь зубы (хотя сам был виноват):
– Как же так, доктор? Если По ушел от вас, почему его плащ висит в вашей передней?
Странно, что на вешалке висел только этот черный суконный плащ казенного покроя.
– А с чего вы решили, что это плащ По? – с наигранным удивлением спросил доктор.
– Его плащ я бы узнал из сотни других. Видите дыру на плече? Скорее всего, она появилась от частого протискивания через дыру в заборе.
Доктор молча глядел на меня. Он хотел что-то сказать, но рот закрывался сам собой.
– Может, я плохо разбираюсь в повадках кадетов, но одну из них я успел узнать. Как бы пьян ни был кадет, он никогда не уйдет без плаща. Особенно зимой. Для кадета нет ничего хуже, чем оказаться на утренней поверке в одном мундирчике. Постойте-ка на пронизывающем ветру. А потом еще с начальством придется объясняться. Я повесил плащ обратно, расправил рукава и как бы невзначай спросил:
– Так если кадет По не уходил от вас, где же он сейчас? Ночует в комнате Артемуса?
В глазах доктора что-то мелькнуло. Крошечная, едва заметная искорка.
– Говорите, доктор. Я жду.
– Они… – Он озирался по сторонам. – Они взяли чемодан. Большой дорожный чемодан.
– Зачем?
– Сказали, что в доме накопилось много старья. Нужно выбросить, пока темно и никто не видит.
– Кто выносил чемодан?
– Артему с. Лея ему помогала… У них были заняты руки, и я открыл им дверь…
Он и сейчас открыл дверь на крыльцо. Шагнул вперед, вглядываясь в темноту, будто надеялся
– Я не…
Маркис повернулся ко мне. Наши глаза встретились. Лицо доктора было белым. Руки зажимали уши. Этот жест напомнил мне сцену в саду Костюшко, где я однажды встретил чету Маркисов. Доктор и тогда сидел, плотно зажав уши. Как же он хотел отгородиться от всего!
Я схватил его за руки и насильно их распрямил.
– Сказку про выбрасывание старья расскажите кому-нибудь другому. Я знаю, кто находился в чемодане. Отвечайте, куда они его потащили?
Маркис пытался мне сопротивляться, но я крепко держал его за руки.
– Думайте, доктор, – сказал я, стараясь говорить спокойно. – Чемодан тяжелый. Далеко не унесешь. Так куда отправились ваши дети?
– Я не…
– Куда?
Я хотел прокричать этот вопрос ему прямо в ухо, но из горла вырвался лишь шепот. Доктору хватило и шепота. Его лицо сморщилось. Он закрыл глаза и с трудом выдавил из себя:
– К леднику.
Рассказ Гэса Лэндора
37
13 декабря
Равнина встретила нас с доктором Маркисом колючим западным ветром. Он свистел в голых ветвях. Отчаянная совка ухала и кувыркалась почти над самыми нашими головами. Неподалеку бормотал кедровый свиристель, и его монотонные рулады напоминали бессвязную речь старого, выжившего из ума монаха. Доктор Маркис тоже бормотал. Он задыхался на бегу, но рта не закрывал.
– Нам не нужно… не нужно никого больше звать… Это ведь семейное дело. Мистер Лэндор… я сумею… я сумею с ними поговорить… Никто, никто больше… не пострадает.
Я подгонял его. Конечно, доктор очень боялся, что я дам знать Хичкоку, а тот поднимет на ноги вооруженный отряд. Но у меня имелись свои основания обойтись без лишнего шума. Не получая от меня ответа, Маркис опять принимался бормотать.
Мы находились совсем близко от ледника, когда перед нами выросли двое кадетов. – Стой! Кто идет? – почти хором спросили они.
По приказу Хичкока, с недавнего времени в караул ходили только вдвоем. Ремни, полные патронные сумки, мушкеты с примкнутыми штыками. И страх в глазах. Доктор схватился за мою руку.
– Вы должны меня знать. Я – Лэндор, – представился я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Со мной доктор Маркис. Мы с ним засиделись за беседой и решили проветрить головы.
– Подойдите и назовите пароль.
Меня к этому времени многие кадеты знали в лицо. Днем или ранним вечером караульные попросту прошли бы мимо. Но, во-первых, сейчас была ночь, а во-вторых – недавние события побуждали не верить глазам своим. Караульный постарше так и поступил. Ломающимся, совсем еще мальчишеским голосом он повторил: