ВШ 3
Шрифт:
— А может, у тебя ещё что-нибудь в столе припрятано? То, что ты Пугачёвой не показывал?
Ага, вот оно, ради чего она втянула меня в этот танец. А то — красивая пара, красивая пара… Песню ты от меня хочешь, вот чего!
В этот момент я увидел шедшую со стороны ведущего к туалетам коридорчика Ингу, и мне очень захотелось отпрянуть от Ротару, сделав вид, что мы незнакомы. Но музыка ещё играла, и Софочка крепко вцепилась своими наманикюренными пальчиками в мои плечи, словно паук, надёжно удерживающий хелицерами свою маленькую,
Инга, вполне естественно, узрела творящееся безобразие и её брови слегка так выгнулись, символизируя удивление, смешанное пополам с возмущением. Поймав её взгляд, я изобразил мину, должную соответствовать фразе: «А что я мог сделать?! Не виноватый я!»
Инга, демонстративно отвернувшись, прошествовала на своё место. Ладно, переживём как-нибудь, не впервой. И тут же я почувствовал на себе ещё один пристальный взгляд, на этот раз принадлежавший Алле Борисовне. Вот тут я аж поёжился, почувствовал себя кроликом перед удавом. Вот же блин, между пауком и удавом в роли мухи и кролика, попал так попал.
— Максим, ну что же ты молчишь? — вывел меня из мрачной задумчивости голос Ротару.
— Что? А, песня… В общем-то, есть одна вещь, которая Алле не совсем по стилистике подходит.
Что же делать, ведь и в самом деле «Хуторянка» — совершенно не пугачёвская песня. А человек просит, почему бы не потрафить хорошей певице? В конце концов, я ещё никаких договоров с Алкой не пописывал, и чует моё сердце, не подпишу. Понятно, что Примадонна на ближайшие лет сорок, если особо ничего не изменится с моим вмешательством в историю, будет властвовать на отечественной эстраде, но у русских, что называется, собственная гордость.
— Прекрасно, — между тем чуть ли не в ухо мне шепчет Софа, обжигая горячим молдавским дыханием. — Прекрасно, когда ты сможешь мне её показать?
— Пока не знаю, завтра у меня начинается турнир…
— Что за турнир?
— Я же ведь ещё и боксом занимаюсь. Завтра стартует первенство ВДСО «Трудовые резервы», я принимаю участие.
— Ясно… Завтра я улетаю в Киев, и в Москве появлюсь только на концерте к 8 марта. Больше двух месяцев…
— Могу ноты с текстом почтой прислать.
— А может, прилетишь в Киев? Ты был когда-нибудь в зимнем Киеве?
— В Киеве? Как-то вообще не доводилось…
— Ты многое потерял! Летом он прекрасен, но и зимой там есть на что посмотреть. Ты где учишься?
— В ПТУ, на помощника машиниста, — отвечаю немного смущённо.
— В ПТУ? — она искренне удивляется. — Я думала, ты студент какого-нибудь института.
Меня же вроде Масляков представлял как 16-летнего вундеркинда, а 16-летних студентов, наверное, не бывает, пусть даже они и вундеркинды. Либо она за кулисами просто не прислушивалась к нашему мини-интервью.
— Мечтаю, конечно, в будущем поступить в Литинститут, но пока приходится осваивать азы работы электровоза.
— Ну так что? Каникулы же у вас будут?
Где-то я это уже слышал, про оплаченную дорогу. Между делом музыканты практически без паузы заиграли следующий медляк, не иначе под нас подстраиваются. И не мы одни уже танцуем, вон и Сенчина с Рыбниковым чуть ли не в обнимку переминаются под музыку.
А что касается Киева… Почему бы и нет? В той жизни мне так и не довелось побывать в столице Украины, а ведь город и впрямь красив. Вроде бы, если судить виденным когда-то по картинкам из интернета и сопроводительных комментариях.
— Перелёт, говорите, мне ничего не будет стоить?
— Ни копейки! Как и проживание! При желании можешь за день управиться, первый рейс из Москвы в 7.30 утра, а из Киева обратно можно вылететь 19-часовым рейсом. Но я предлагаю провести в Киеве хотя бы пару дней, чтобы поближе познакомиться с городом.
Нет, она определённо меня заманивает, не иначе хочет перекупить у Пугачёвой, может быть даже назло ей. Тут нужно каждый шаг просчитывать, с этими эстрадными звёздами ходишь как по минному полю. Угораздило же меня ещё и Ротару приглянуться.
— Сколько тебе Алка за «Две звезды» заплатила? — неожиданно интересуется она.
— Хм, это как бы коммерческая тайна…
— Ладно уж, тайна, — хмыкает она. — Ну сколько?
— Там авторские отчисления, — сознался я.
— И всего-то? А я за хорошую песню помимо авторских отчислений ещё и 5 тысяч сразу заплачу. Как тебе такой вариант?
Ох ты ж искусительница! Понятно, что мы не голодаем, по советским меркам наша семья ведёт, можно сказать, роскошный образ жизни. Но всё равно, 5 тысяч на дороге не валяются. Это, извиняюсь, новый «Москвич-408». Слаб, ой как слаб человек! И в этом его прелесть, как уточнял Ремарк.
— Всё-таки, София, мне нужно подумать. Предлагаю обменяться телефонами, а сразу после Нового года созвонимся.
— Давай так, — неожиданно легко соглашается она. — Возвращайся на своё место, я к тебе подойду.
Я и вернулся, ловя на себе взгляды Инги и Пугачёвой, и если бы эти взгляды обладали реально испепеляющей силой, от меня бы уже осталась горстка праха. И у каждой из них был свой резон: Инга просто ревновала, а Алка видела в Ротару свою главную соперницу, которая о чём-то секретничает с её перспективным автором.
— Натанцевались? — ехидно поинтересовалась Инга, не успел я занять своё место и схватиться за вилку.
— Она сама ко мне пристала, ма, подтверди!
— Так и есть, — кивнула уже клевавшая носом мама. — Максим, а когда мы поедем домой? Я что-то так спать хочу…
Я посмотрел на часы — почти час ночи. И впрямь, засиделись, а мне завтра к десяти на взвешивание.
— Сейчас доедаю цыплёнка и пойдём ловить такси.
— А как же диплом? — напомнила Инга. — Он же в машине Александра Борисовича.