Вслепую
Шрифт:
У Лены душа ушла в пятки. Могла бы и сама догадаться, но за последние сутки столько всего произошло, что ей было не до логических умозаключений. Теперь всем станет известно, что ее сестра – лесбиянка.
– Это не мое дело, – сказала Сара. – Какие бы у нее ни были предпочтения, я могу понять.
– Что это значит?
– То и значит, – ответила Сара, очевидно, решив, что выразилась достаточно ясно. Лена молчала, и тогда она добавила: – Лена, я все знаю о Нэн Томас. Остальное – как дважды два.
Лена прислонилась затылком к стене
– Предупреждаешь меня? Собираешься всем рассказать, что моя сестра была лесбиянкой?
– Я не намеревалась упоминать об этом на брифинге, – после паузы ответила Сара.
– Я сама скажу шефу, – заявила Лена, открыв глаза. – Можешь дать мне минуту?
– Конечно.
Лена дождалась, пока Сара выйдет, и схватилась за голову. Хотелось плакать, но слез не было. Организм полностью обезвожен, странно, что во рту еще осталась слюна. Она сделала глубокий вдох, собрала все свое мужество и встала.
Выйдя из подсобного помещения, Лена увидела Фрэнка Уоллиса и Мэта Хогана. Фрэнк приветливо кивнул, Мэт сосредоточенно наливал сливки в кофе. Обоим следователям за пятьдесят, оба – люди совсем иной эпохи: превыше всего справедливость. Полиция для них как семья; что бы ни случилось с одним из команды, все переживали, как братья. В таком малочисленном обществе, как округ Грант, следователи были еще сплоченнее. Лена знала, что они все состоят в местной масонской ложе. Если бы она была мужчиной, полицейские давно пригласили бы ее вступить в свои ряды.
Интересно, что подумают следователи, узнав, что расследуют дело об изнасиловании лесбиянки. Однажды, очень давно, Лена слышала, как Мэт сказал: «В славном прошлом, когда ку-клукс-клан приносил немало пользы…» Сохранили ли бы они свою воинственность, зная о Сибилл, или смягчились бы? Лене не хотелось выяснять.
Джеффри читал отчет, когда она постучала в его кабинет.
– Сара тебя образумила?
Лене не понравилось, как он поставил вопрос, тем не менее ответила утвердительно, закрывая за собой дверь, что немало удивило начальника. Он отложил в сторону отчет и подождал, пока Лена сядет.
– В чем дело?
Лена решила сказать все как есть.
– Моя сестра была лесбиянкой.
Слова повисли в воздухе, словно реплики в журнале комиксов. Лена едва подавила нервный смешок. Она ни разу в жизни не произносила таких вещей. Ей было неприятно говорить о сексуальной ориентации Сибилл. Когда сестра, уже год живя в Гранте, поселилась с Нэн Томас, Лена не задавала лишних вопросов. Предпочитала не знать.
– Что ж, – протянул Джеффри, – спасибо, что поставила меня в известность.
– Думаете, это может повлиять на ход расследования? – спросила Лена, боясь, что все зря.
– Понятия не имею, – ответил он, видимо, искренне. – Кто-нибудь посылал ей письма с угрозами? Говорил унизительные слова?
Лена тоже задавалась этим вопросом. Нэн сказала, что последние несколько недель не происходило ничего особенного, однако она способна умышленно утаить детали,
– Полагаю, вам следует поговорить с Нэн.
– Нэн Томас?
– Да, – подтвердила Лена. – Они жили вместе. На Купер-стрит. Может, мы могли бы поехать туда после брифинга?
– Чуть позже, – ответил он. – Около четырех, ладно?
Лена кивнула и не удержалась:
– Вы расскажете остальным?
Джеффри озадачился. Внимательно посмотрев на Лену, он наконец сказал:
– Думаю, на данной стадии расследования в этом нет необходимости. Встретимся сегодня с Нэн, а потом решим.
Лена почувствовала невероятное облегчение. Джеффри взглянул на часы:
– Пора, пойдем.
9
Джеффри стоял у входа в комнату для брифинга и ждал, пока Лена выйдет из туалета. После разговора она попросила пару минут. Он надеялся, что подчиненная возьмет себя в руки. Несмотря на вспыльчивый характер, Лена Адамс умная женщина и хороший полицейский. Джеффри было тяжело смотреть, как она в одиночку проходит такое испытание. Но он знал, что по-другому не бывает.
Сара сидела в первом ряду, положив ногу на ногу. На ней было зеленое льняное платье, прикрывающее лодыжки. По обе стороны – два разреза не выше колен. Рыжие волосы завязаны в хвост, с такой же прической она пришла в воскресенье в церковь. Джеффри вспомнил выражение лица Сары, когда она заметила его в заднем ряду, и подумал: наступит ли такой момент, чтобы ей искренне захотелось видеть его рядом? Во время церковной службы он уткнулся взглядом в пол и ждал, когда сможет тихо ускользнуть.
Таких людей, как Сара Линтон, его отец сравнивал с крепким коктейлем. Джеффри привлекала твердость ее характера, независимость. Ему нравились некоторая отстраненность и то, что Сара свысока смотрит на его друзей-футболистов. Он ценил ход ее мыслей, с ней можно было обсудить любой вопрос по работе. Джеффри не раздражало, что она не умеет готовить и спокойно спит во время урагана. Не смущало, что она редко убирает в доме. Не беспокоило, что ей приходятся впору его туфли. А что ему действительно было по душе, так это то, что Сара знала все свои недостатки и умудрялась ими гордиться.
Конечно, ее независимость имела и обратную сторону. Даже после шести лет брака ему казалось, что он ничего о ней не знает. Сара с таким успехом создавала между ними железную стену, что Джеффри начинал думать, будто он лишний. Семья, клиника и морг отнимали столько времени, что на него почти не оставалось.
Понимая, что измена не лучший выход, он не нашел другого способа вызвать перемены. Ему хотелось причинить ей боль. Хотелось, чтобы она боролась за него, за их отношения. У него до сих пор не укладывалось в голове, что это возымело столь плачевный эффект. Иногда Джеффри даже злился на Сару за то, что их брак сломала такая бессмысленная, глупая вещь, как интрижка на стороне.