Вспаханное поле
Шрифт:
нечего делать тайну из своих любовных похождений.
По крайней мере ко мне он мог бы относиться с большим
доверием».
Он вошел в дом молчаливый и расстроенный, а тут
еще жена, усмехнувшись, спросила:
— Этот отправился поразвлечься?
— Выполнив свои обязанности, он может уезжать куда
ему вздумается, — процедил сквозь зубы дон Томас.
Донья Энкарнасьон принялась накрывать на стол и ос¬
тавила его в покое. За ужином
ли. Потом дон Томас свернул сигарету и, пока жена мыла
посуду, вышел на порог покурить. Вокруг все тонуло в
ночной темноте. К тому времени, когда взойдет луна, он
уже отправится спать и, быть может, лежа в постели, ус¬
лышит конский топот, означающий, что вернулся Панчо.
Тогда он притворится спящим, чтобы Энкарна не отпусти¬
ла, воспользовавшись случаем, какое-нибудь ехидное заме¬
чание. Он отошел от двери и сел, ожидая, когда жена по¬
кончит с уборкой и постелит ему. Вдруг он прислушался.
Донесся топот скакавшей галопом лошади. Он обрадовал¬
ся, что Панчо возвращается раньше, чем обычно, но его
удивило, что он не остановился у навеса, а въехал во
двор. Собака яростно залаяла.
— Пресвятая дева, спаси и помилуй! — раздался не¬
знакомый голос.
Дон Томас с удивлением посмотрел на жену, и та от¬
ветила ему таким же удивленным взглядом. Он, не мешкая,
взял лампу и открыл дверь. Свет упал на взмыленную
лошадь и всадника — паренька с искаженным от ужаса
лицом.
— Панчо здесь? — спросил он.
142
— Нет, но скоро приедет. Спешивайся и заходи!
Парнишка соскочил с лошади, вошел в ранчо и только
там, по-видимому, немного успокоился.
— Зачем тебе Панчо? — спросил фермер.
— Дон Ахенор умирает... Как я увидел, что он при
последнем издыхании, а сыч ухает, хозяина, значит, выжи¬
вает, нечистая сила, — так и пустился сюда, — дрожа, ска¬
зал мальчишка.
— Полно!.. Ты уже не маленький, чтобы верить в не¬
чистую силу, — пожурил его дон Томас.
Донья Энкарнасьон не упустила случая съязвить:
— Не ты ли говорил, что Панчо проводит ночи у себя
дома, ухаживая за отцом?
Парнишка, придя в себя, объяснил:
— Несколько дней назад дон Ахенор заболел. Панчо
попросил мою мать, чтобы она послала меня ходить за ним,
и сказал, чтобы я приехал сюда, если ему станет хуже.
Фермер не слушал ни жену, ни мальчика. Он задум¬
чиво расхаживал взад и вперед, потом, приняв решение, об¬
ратился к пареньку:
— Слушай, подожди меня здесь. Я
Панчо, и поеду передать ему то, что ты сказал.
Не глядя на Энкарнасьон, он вышел, вскочил на тяже¬
ло дышавшую лошадь мальчика, выехал на дорогу и по¬
скакал к ферме дона Бенито. Ясная луна поднималась
куда быстрее, чем рысила загнанная лошадь. Наконец по¬
казалось ранчо дона Бенито. Тишину нарушил лай собак.
Когда дон Томас подъехал, дверь дома открылась и на по¬
роге, освещенная лампой, горевшей в комнате, обрисова¬
лась фигура человека, очевидно вышедшего на шум. Дон
Томас спешился и сказал:
— Добрый вечер, Бенито! Панчо здесь?
— Здесь, заходи, — ответил учитель.
Едва переступив порог, дон Томас остановился в изум¬
лении: Панчо вскочил из-за стола с карандашом в руке,
прикрывая исписанный лист бумаги.
— Послушай, сынок, — произнес фермер, — я разыски¬
ваю тебя потому, что на ферму приехал какой-то парнишка
и сказал, что твоему отцу очень плохо.
На суровом лице Панчо отразилась тревога.
— Плохо, говорите?
— Да, очень плохо. Ты должен сейчас же ехать.
Панчо, даже не взяв сомбреро, подбежал к коновязи,
143
вскочил на лошадь и, без передышки шпоря ее, умчался
во весь опор. Через мгновение он скрылся в ночной тем¬
ноте. Оба фермера вошли в ранчо.
— Неужели дон Ахенор так плох?—спросил Бенито.
— Да, боюсь даже, что Панчо не застанет его в живых.
Хорошо еще, что я его нашел.
Учитель сел на скамью, а дон Томас продолжал сто¬
ять, собираясь ехать домой.
— Садись... — сказал дон Бенито. — В кои-то веки при¬
ехал. Живем совсем рядом, а видимся раз в год.
В другое время фермер уклонился бы от приглаше¬
ния, но на этот раз остался, решив выяснить то, что его
мучило. Дон Бенито встал, принес два стакана и бутылку
тростниковой водки и поставил все это на стол.
— Жаль мне Панчо — такая беда, — сказал дон Бени¬
то, пододвигая стакан соседу. — Я его уважаю: он серьез¬
ный и честный парень. И, кроме того, такой сообразитель¬
ный, смышленый.
— Согласен с тобой, — проговорил дон Томас.
Дон Бенито в один прием осушил стакан, откашлялся
и продолжал:
— Его учить — одно удовольствие: все схватывает на
лету.
Фермер начал догадываться, в чем дело. Он с напря¬
женным вниманием, но ничем не выдавая своего нетерпе¬
ния, слушал учителя.