Всплеск силы
Шрифт:
— Ты приехала её найти?
Мама покачала головой:
— Это была не она. Я это чувствую. Твоя бабка никогда бы не вернулась в те места, которые когда-то покинула. Так было всегда. Она искала своё место и не находила его.
— Тогда… — я непонимающе нахмурилась. — Тогда кого видели жители Восточного Хастоу?
— Полуденный морок или иллюзию, — мама отвела взгляд. — Или предвестника скорой смерти. Года жизни, отмерянные Богами, твоему деду уже давно истекли. Но он и по сей день поддерживает порядок в этом селении.
— Мама, — в этот раз я оказалась рядом, не стала себя сдерживать. Прижав её к себе, погладила родительницу по волосам, которые уже никогда не будут полностью чёрными. — Все будет хорошо. Мы приехали сюда, чтобы разобраться с проблемой. Нам потребуется твоя помощь, ведь ты видела и знаешь, что тут происходит. А твой отец… Я с радостью познакомлюсь с ним.
— Я вряд ли чем смогу вам помочь, — а потом она ахнула и отстранилась. — Шерил, звери ведь стали выходить из чащи и бродить по селению практически сразу после того, как люди увидели морок Инлис. Неужели это как-то связано?
— Инлис? Так звали твою матушку?
Маливика кивнула и встала, отодвинув поскрипывающий стул к стене:
— Но об этом мы ещё успеем поговорить. Пойдём, я хочу представить тебя твоему деду.
Я пропустила маму к двери и последовала вслед за ней. Деревянный пол поскрипывал и выплёвывал в воздух пыль и труху каждый раз, как на доски наступали. К концу нашего пути у меня уже нестерпимо чесался нос и, наверное, покраснели глаза.
Почему-то второй этаж этого дома казался мне ненадёжным. Словно вот-вот подует ветер, сорвёт крышу и разнесёт стены по округе.
Мама остановилась перед одной из трёх дверей, расположенных в конце коридора, и без стука открыла её. Комната старосты была многим светлее той, в которой жила Маливика Селинер, но показалась мне ещё меньше.
У окна стоял широкий письменный стол, покрытый толстым слоем пыли. Бумаги, к которым не прикасались, казалось, несколько столетий занимали четверть столешницы. В противоположном от них углу находился железный подсвечник с тремя толстыми жёлтыми свечами.
Напротив двери стоял широкий сундук, на нём сидел некогда высокий и широкоплечий мужчина, которого время превратило в дряхлого седого старика с мелко подрагивающими руками. И только глаза горели ярким синим огнём, показывая, что не по своей воле он отправится на пир к Братьям-Близнецам.
— Здравствуй, дочка, — голос его был похож на дуновение ветра. Лёгкий, тихий, свистящий. — Кого привела ты ко мне, дочка?
— Папа, познакомьтесь, это ваша внучка — Шерил Селинер.
— Мягкой тьмы, — проговорила я, решив, что сейчас уже все же не день, а вечер. — Мне очень приятно с вами познакомиться.
— Внучка, значица, — усмехнулся староста беззубым ртом. — Проходи, внучка, дай хоть погляжу на тебя.
Мама легонько подтолкнула меня в спину, показывая тем самым, что не стоит заставлять
— Вижу, что обучила ты её хорошо, Маливика, — улыбнулся старик и похлопал по крышке сундука рядом с собой, приглашая присесть.
Долго говорили мы. Он больше спрашивал, а я отвечала. Мама все это время стояла в дверях, лишь единожды сдвинулась с места для того, чтобы заменить сгоревшую свечу. Я многое узнала о своей семье в тот вечер. Единственное, о чём мне так и не сообщили, — так это имя деда. Он не представился, а я не посмела спрашивать, посчитав, что этим могу оскорбить старика.
Лишь когда нас выставила за дверь та самая старушка, которая и впустила в дом, я смогла спросить об этом у мамы.
— Он отрёкся от своего имени, — шёпотом ответила Маливика, спускаясь вслед за мной по узкой скрипучей лестнице. — После того, как пропала моя мать, он поклялся перед ликом Богов, что до тех пор, пока не отыщет её, не сыскать ему покоя и не зваться по имени. Потому не могу тебе назвать его. Это не моя клятва, и не мне её нарушать.
— Спасибо и на этом.
— Может, останешься ночевать тут?
Я вздрогнула от одной только мысли о том, что придётся провести ночь в этом тёмном и неприятном доме. Что-то пугалом меня тут, отталкивало.
— Нет, мама, но спасибо.
— И как ты собираешься по потёмкам искать дом, который выделили твоим друзьям и преподавателю?
— Я её проведу, — от рядом растущего дерева шагнул чародей. — Позвольте представиться, Саган — мастер боевой и защитной магии, а также куратор вашей дочери, госпожа Селинер.
— Приятно с вами познакомиться, — мама расцвела улыбкой. — В таком случае вся ответственность лежит на вас.
Я слушала их непринуждённую беседу обо мне и понимала, что мама впервые улыбается так часто и искренне. В поместье Селинер она не позволяла себе такого проявления эмоций, всегда была строга и сдержана, всегда подавала мне пример стойкости.
Саган подал мне руку, предлагая отправиться в выделенный нам дом. А я обернулась к маме. Внезапно стало страшно. Я боялась её вновь потерять.
— Увидимся завтра утром, дочка, — в который раз за этот день улыбнулась она. — Мягких сновидений.
— И тебе, мама, и тебе, — я сама слышала, как дрожит мой голос, будто я вот-вот вновь разрыдаюсь, как маленькая девочка, и кинусь вытирать слезы о подол матушкиного платья. Но Маливика учила меня, что чародейки не плачут, потому я лишь подарила ей улыбку и вслед за мастером вышла со двора.
Деревня уже практически спала. Женщины загнали скот в хлева, закрыли в сараях кур и гусей. А сами сейчас наверняка кормили сытным ужином мужей и детей или готовились ко сну.
— Я рад за тебя, — нарушая песню сверчков, заговорил мужчина. — Ты нашла её.