Вспомни меня
Шрифт:
– Все нормально. Вам ведь уже немного лучше?
Я киваю. Это как рефлекс. «Не устраивай драмы, Сара». Меня отмыли и перебинтовали, но лучше я себя не чувствую. У меня взяли кровь, соскоб из-под ногтей, мазок с внутренней стороны щеки и сфотографировали синяки на животе и вокруг шеи. На кисти наложили толстые повязки, похожие на боксерские перчатки, ссадину на лбу залепили пластырем. Все болит, однако я осталась жива… Почему убийца не зарезал меня так же, как Джоанну? Почему она, а не я?
Мое сознание словно уплывает в этой тихой комнате, куда доносятся только неясные шумы больницы – жужжание
На все мои вопросы о Джоанне или Джеймсе ответ один: не волнуйтесь, отдохните, скоро вами займется полиция. Я откидываюсь на подушках и закрываю глаза в отчаянной надежде, что когда открою их, то окажусь дома. За окном на рябине будут скакать белки, а снизу из кухни будет слышно, как хлопочет Джоанна…
На деле, когда я просыпаюсь, надо мной склоняется чье-то незнакомое лицо. Мне говорят, что я могу идти. Вокруг возникает еще множество чужих людей, одна из них – женщина-полицейский. Она дает мне белую футболку и серый спортивный костюм, который оказывается так велик, что пояс приходится утянуть почти вдвое. Я пытаюсь сосредоточиться и понять по голосу, та же ли передо мной блондинка или другая. Эта коренастая, чуть выше меня, волосы убраны в конский хвост, на правой щеке большое родимое пятно. Бедняжка, думаю я про себя, к собственному неудовольствию различив в мысли мамины ехидные нотки.
Снаружи меня встречает потемневшее, свинцовое небо. Горизонт вспухает мрачными тучами. Похоже, надвигается дождь. Мы садимся в машину. Я прижимаю лицо к стеклу и бездумно смотрю на мир, проносящийся за окном. Живот болит. В голову приходит мимолетная мысль: вдруг у меня внутреннее кровотечение? А, какая разница…
Полицейский участок с виду выглядит как обычное офисное здание. Я много раз его видела и даже не обращала внимания.
– Сара, вы в порядке? – окликает меня на парковке спешащий навстречу здоровяк с распирающим рубашку животом. Голос знакомый, но вне контекста я не могу связать его с кем-либо, кого знаю, и мучительно пытаюсь вспомнить, кто это.
– Извините, сэр. – Полицейский оттирает мужчину плечом, и меня ведут по ступенькам ко входу.
– Сара! Я Алан! Требуйте адвоката, милая! Обязательно потребуйте адвоката!
Я оглядываюсь. Да, конечно, Алан, наш сосед. Он, наверное, и утром был в доме вместе с полицией. Почему он считает, что мне нужен адвокат? Думает, это моих рук дело?.. Дверь захлопывается, и от поднявшейся паники у меня сжимает горло и перехватывает дыхание. Меня бросает в жар – в маленькой приемной слишком много людей, я буквально физически чувствую, как они высасывают из нее весь воздух.
На пластиковых стульях, привинченных к полу, сидят две женщины, одна из них с подбитым глазом; их пальцы с ногтями кричащих цветов так и порхают влево-вправо над экранами телефонов. Рядом похрапывает старик в мокрых брюках, от него доносится запах мочи.
Полицейский набирает пароль на кодовом замке, отпирая дверь. Женщина с подбитым
– Чего это ее вперед пускают? Мы уж сколько времени ждем!
Я съеживаюсь под чужими взглядами. В глотке стоит ком, не дает дышать. Неужели не видно, что мне плохо? Рука инстинктивно тянется к горлу, но женщина, нисколько не тронутая, продолжает пялиться на меня с той же неприязнью. Кто-то берет меня под руку и отводит в маленькую боковую комнатку, где я буквально падаю на стул. Опустив голову между колен, я закрываю руками уши и стараюсь глубоко дышать, пока паника не отступает. Никто не говорит мне ни слова – видимо, здесь такое в порядке вещей. Спустя некоторое время мне приносят кружку слегка закрашенного молоком чая и сэндвич с сыром.
Наконец я остаюсь одна. Мне это было просто необходимо – посидеть наедине со своими мыслями в пустой комнате. Я и не догадывалась, насколько ушла в свой внутренний мир, как отвыкла от людей – а сегодня они так и толклись вокруг. У меня буквально звенит в ушах от производимого ими шума и от попыток разобраться во всем том, на что никто другой и внимания бы не обратил: манера смотреть, гримасы в виде поджатых губ или нахмуренных бровей, акцент и легкие дефекты речи… Я так устала от этого, что вся словно одеревенела, даже плакать не могу. Сижу, тупо уставившись в стену неприятного зеленого оттенка, потертую и испещренную мелкими дырочками. Цвет напоминает мне мятные пастилки, которые мама давала нам во время долгих поездок на машине. В комнате только стол и два стула. Окна нет.
Перед глазами все плывет. Я опускаю раскалывающуюся от боли голову на стол. От поверхности слегка пахнет хлоркой. Не знаю, сколько сейчас времени. Наверное, снаружи уже стемнело. Сейчас все пойдут с работы домой, будут готовить ужин и смотреть телевизор… не задумываясь, что в любой момент в дверь может ворваться их худший кошмар. Я была такой же – до вчерашнего дня. Я считала наш дом самым безопасным местом на земле. Это было мое убежище от ужасов внешнего мира, но они настигли меня и там.
Я опускаю веки, однако перед глазами немедленно встает прошлый вечер. Как я врываюсь в кухню. Наш разделочный нож с розовой ручкой, заказанный в телемагазине. Мужчина, весь в черном. То, как он двигался… Уверенно – вот подходящее слово. И потом кровь. Горячая, липкая, и запах – странно сладкий, с привкусом железа. Меня едва не тошнит, чай пополам с желчью поднимается по пищеводу. В голове снова и снова прокручивается одно и то же – убийца, красный от крови нож, маска в виде черепа… Почему, почему?!
Сзади открывается дверь, заставив меня вздрогнуть. Кажется, я ненадолго отключилась. Пока я неловко вытираю забинтованной рукой рот, напротив усаживаются две женщины. Одна – с родимым пятном, она представляется констеблем Кейси Краун (имя как будто со страниц какого-нибудь комикса о супергероях). Другая ниже ростом, смуглая, черные волосы коротко подстрижены, только челка длинная, блестящие глаза глядят внимательно. Туфли на высоких каблуках, брючный костюм… Выглядит совсем девочкой, но видно, что именно она здесь главная. Я настороженно киваю в ответ на приветствие, и в мозг будто гвоздь втыкают. Я просто не вынесу еще разговоры, еще людей.