Встреча

Распутин Валентин Григорьевич

– Мне как написали про него, я с неделю сам не свой ходил,- отозвался Николай.- Мы с ним были самые лучшие товарищи, ты же знаешь. Даже когда вы сошлись, я на него не злился. На тебя злился, а на него нет.

– Мы как голубки жили,- сказала она.- Не знаю, как бы дальше было, но пока его не забрали, мы весь год жили, честное слово, как голубки.

– Вы хорошо жили, я помню.

– Я при нем ни на кого и глядеть не хотела.

– И меня ты не любила,- сказал Николай.

Анна недоуменно взглянула на него.

–

Не надо,- попросила она.- Зачем ты это? Ты же знаешь, я тебя до него любила, я и замуж за тебя собиралась. А тут он. Ты не сердись на меня.

– Чего мне теперь на тебя сердиться?

– Не сердись, не надо. Я ведь не со зла.

– Хватит тебе.

– Больше не буду,- покорно согласилась она и вдруг засмеялась, прикрывая рот рукой.- Мой-то инвалид,- сквозь смех сказала она,- ну, с которым я жила, он меня и к Ивану ревновал.- Она перестала смеяться.- К убитому. Вот чума!

– А ты все такая же, как была,- сказал Николай.- Постарела, а характер такой же.

– А что?

– Да так, ничего.

– К чему ты это сказал-то?

– К тому, что я бы на тебе и сейчас женился.

– А давай.- Она выдержала его взгляд.- Я согласна.

– Давай.

– Не возьмешь,- задумчиво произнесла она.- Я-то пойду, да ты не возьмешь. Вот и считай, что мы с тобой теперь расквитались.

– Возьму,- сказал он.- Хоть сегодня.

– Сегодня-то возьмешь,- усмехнулась она.- На ночь возьмешь, а завтра выгонишь. Не знаю я, что ли? Нет уж, не перепадет тебе.

– Смотри-ка, какая ты!

– А вот такая. Какая есть, такая и есть. Пьяная я,- прикрывая глаза, сказала она.- Пьяная-пьяная. Видел бы меня сейчас Иван, уж он бы мне за-да-ал.

– Чего это ты все Иван да Иван? Ивана теперь не воротишь, а легче тебе от этого не станет.

– И правда, чего это я все Иван да Иван? Ты не сердись на меня.

– Да дело не в этом,- с досадой ответил он.

– Я какая-то ненормальная стала. То кажется, все хорошо, все ладно, а то вдруг вспомню про судьбу свою, и плачу и плачу. Проплачусь - опять все хорошо. Живу, будто меня через день в воду окунают, а через день выставляют на солнышко сушиться. А теперь думаю: жизнь моя прошла, плохо ли, хорошо ли, а прошла, и ждать больше особенно нечего. Раньше было страшно о таком подумать, а теперь ничего, привыкаю, привыкла уж, считай. Так-то лучше. Хвастаться мне в своей жизни нечем, а жаловаться тоже не хочу и мачехой называть ее не стану. Что было - все мое.

– А если бы ты вышла за меня?
– все-таки спросил он.

Она замерла, словно прислушиваясь к себе, неопределенно пожала плечами.

– Не знаю, Николай. Не могу загадывать. Ты вот живой, здоровый.- Она протянула руку и дотянулась до его плеча.- Ничего не знаю, Коля. Наверно, мы с тобой бы так и жили. Зачем теперь об этом говорить?

– Ты хоть вспоминала меня?

– Я все больше Ивана вспоминала. Ты не сердись, он муж мне. Может, теперь буду

вспоминать, после сегодняшнего.

– Тут пока нечего и вспоминать.

– Как же! Я ведь рада, что встретила тебя. Не чужие.

– Когда-то обнимались по задворкам,- сказал он.

– Было.- Она смутилась, но вспоминать об этом ей, видно, было приятно.- Что было, то было. Не один раз до петухов простаивали. А утром...

Она умолкла. Дверь неожиданно открылась, в нее просунулась чья-то голова, что-то пролепетала и так же неожиданно исчезла.

– Вот заполошный,- засмеялась Анна.

– Эти заполошные мне надоели,- сказал Николай.- Утром один чуть свет в дверь забарабанил, я открываю, а он: "Извините, ошибся". Не смотрят и лезут.

Он снова налил.

– Давай еще по одной, тут уж немного осталось.

– Ну, мы с тобой за-гу-ля-ли.- Анна взяла стакан обеими руками и потянулась чокаться.- Прямо дым коромыслом.

– Нам с тобой можно. Мы с тобой полжизни не видались, теперь нам все можно.

– Полжизни не видались,- повторила она, удивляясь.- Надо же! И все-таки встретились. И ты меня первый узнал. Запомнил все-таки, а?

– Эх, Нюрка, Нюрка!

– Ну, чего Нюрка?
– с вызовом спросила она.

– Хорошая ты баба.

– А чего во мне хорошего? Баба как баба. Таких много.

– А может, ты мне одна такая нужна?

– Как же - нужна стала!
– Она хохотнула и погрозила ему пальцем.- Я пьяная-то пьяная, да все равно еще не опьянела. Не мылься - мыться не будешь.

– Вот как?

– Ага, вот так.

Он поднялся и закрыл изнутри дверь на ключ.

– Зачем закрылся?
– спокойно спросила она.

– Чтобы зря не лезли все подряд. Надоели.

– Хитри, хитри. Ишь, гусь.

Он подошел, обнял сзади за плечи. Она обернулась.

– Поиграть решил?

– Ну, решил.

– Давай поиграем,- сказала она.- Давно я с мужиками не играла.

– Не боишься?

– А чего мне бояться?

Прищурившись, они смотрели друг другу в глаза.

– Ну, так пойдешь за меня замуж?
– спросил он.

– Ишь, прыткий какой!
– Анна засмеялась.- Замуж... Его дома жена ждет, а он тут еще одну сватает. Уж хоть не говорил бы "замуж", как-нибудь по-другому говорил бы. Я же тебе сказала: не мылься - мыться не будешь.

– Это мы еще посмотрим.

– Нечего и смотреть.

– Чего это ты такая?
– сказал он, начиная сердиться.

Она засмеялась.

– Я же тебе говорю: тебя дома жена ждет, а ты тут...

– А тебя-то дома кто ждет?

– Никто не ждет,- присмирела она.- Это правда. Был бы Иван...

– Иван, Иван,- опять перебил он ее.- Заладила одно по одному. Если на то пошло - Иван тоже не святой был. Вы уж вместе жили, а мы с ним сколько раз к девкам бегали.

От неожиданности она сморщилась и неловко улыбнулась.