Встретимся у Ральфа
Шрифт:
— Мы живем вдвоем, — сообщил Смит уже на кухне, наполняя чайник. — С приятелем. Ральф, наверное, у себя. Налью чаю и познакомлю вас.
Джемм, задрав голову, изучала коллекцию приправ и пряностей на полке. Пластмассовые крышки доверху полных банок были покрыты слоем жирной пыли.
— А что вы едите? — вдруг спросила она. — Э-э-э… Да вот, — хохотнул Смит, распахивая дверцу холодильника. — Зрелище говорит само за себя. — Полки были завалены пакетами с тайскими, китайскими, креольскими полуфабрикатами и не менее экзотическими готовыми соусами.
— О боже. Ну
— У тебя, наверное, ко мне вопросы есть? — Джемм потянулась к книжной полке, достала что-то из дешевого чтива, покрутила в руках.
— Чай с сахаром и молоком? — вместо ответа крикнул Смит из кухни.
— А меда нет?
Смит без особой надежды заглянул в пару шкафчиков, тщетно пошарил на полках.
— Нет! Зато есть кленовый сироп.
— Шикарная комната! Нет, правда, без обид, — даже не верится, что здесь мальчики живут.
— Спасибо. — Смит был слегка обескуражен: скоро тридцатник стукнет, какой уж там «мальчик»!
Джемм окинула взглядом заваленную всякой всячиной инкрустированную столешницу полированного журнального столика и одобрительно кивнула. Кавардак на столе — штука любопытная: столько всего можно узнать о жизни владельцев. На столе Смита и Ральфа валялось с полдюжины пультов, телепрограмма, одинокая визитка, спичечный коробок и реклама доставки пиццы на дом. Рядом с полной окурков пепельницей две пачки красных «Мальборо». Сквозь верхний слой хлама проглядывали глянцевый художественный альбом, связка ключей и едва видимый, но вполне узнаваемый бумажный прямоугольник для «косячка». Ага! Джемм ухмыльнулась.
— Пойдем, с Ральфом познакомлю. — В дверном проеме возник Смит с дымящимися чашками в руках. — А потом посмотрим квартиру.
Ральф едва взглянул на потенциальную жиличку. В пылу телефонной ссоры с Клаудией он навалился на стол, плечом прижав трубку к уху и наматывая шнур на запястье — словно в бессознательной попытке пережать себе сосуды и покончить с идиотской предсказуемостью ситуации.
Заметив приятеля, Ральф скорчил мину, оторвал трубку от уха и протянул вперед, чтобы и Смит насладился желчным женским скулежом. Затем ткнул кнопку громкой связи.
«Ну почему я одна должна пахать? Ральф, ты хоть понимаешь, о чем я? Да ни хрена ты не понимаешь. Нашла кому жаловаться. Ты ж дальше своих долбаных пультов ничего не видишь. Еще бы! Стоит электронной дряни попасть тебе в руки, как ты приклеиваешься задом к дивану, вместо того чтобы сделать хоть что-нибудь…»
— Ральф… — прошипел Смит, — это Джемм. Джемм подмигнула Ральфу. Тот мельком глянул на пигалицу с черными кудряшками вокруг кукольного лица, расплывшегося
«Ты меня слушаешь, Ральф? Pa-альф?! Или опять врубил свой гребаный спикерфон?»
Одарив Джемм кривой ухмылкой, Ральф губами изобразил «Приятно познакомиться», выключил громкую связь и забормотал в трубку что-то монотонно-нечленораздельное.
Смит и Джемм, тихонько прикрыв дверь, оставили его наедине с телефоном.
— Клаудия бывает не в меру… требовательной. Беседы вроде этой могут длиться часами. Вот не повезло парню. — Смит самодовольно улыбнулся и отхлебнул из чашки.
— А у тебя, выходит, подружки нет?
— Оч-чень проницательная девушка, — не слишком учтиво заметил Смит. — Точно. У меня — нет.
И вновь ему стало неловко — уж в который раз. Хочет ведь, всей душой хочет проявить дружелюбие и гостеприимство, произвести приятное впечатление, а вместо этого только грубит и обдает холодом. Вцепившись в старинную ручку, он неуклюже, рывком распахнул дверь.
— Вот. Свободная комната. — Смит протянул руку к выключателю. — Небольшая, но все необходимое есть.
Маленькая Г-образная комнатка освещалась люстрой-звездой из стекла и меди. Стены обшиты панелями светлого дерева. У дальней стены — кровать под живописным индийским покрывалом, подушки обшиты затейливыми кисточками. Рядом с кроватью — массивный шифоньер в духе 20-х годов, с зеркальными створками, в противоположном углу — единственное окно, закрытое тяжелыми цветастыми шторами, под окном — изящный, черного лакированного дерева, комод с выдвижными ящиками.
Джемм в восторге схватила Смита за руки.
— Чудесно! Просто чудесно! Я знала, что так будет! Можно, я останусь? Пожалуйста, можно?! Ну пожалуйста! — Она сияла как ребенок, теплые от чашки ладони согрели пальцы Смита.
— Мне бы хотелось показать вам всю квартиру. А потом поговорим. — Смит пошевелил пальцами, все еще ощущая тепло там, где к ним прикоснулась Джемм. — С Ральфом тоже нужно посоветоваться — к нам ведь уже многие приходили. — Почувствовав, что краснеет, он отвернулся.
— Ладно, — беззаботно согласилась она. Уклончивость Смита ее не смутила и не встревожила. Джемм знала, что будет жить в этой комнате.
Глава вторая
Шиобан понимала, что ей положено радоваться. Не третьестатейная станция, а «Радио Лондона» как-никак!
Чуть раньше, когда Карл сообщил ей эту потрясающую новость, она завопила от восторга: сбылась его заветная мечта! В данный момент он висел на телефоне, общаясь с городом Слиго, где обитали его мать-ирландка и русский отец, а Шиобан смотрела на него поверх края книжки. Лицо с приятными, мягкими чертами излучало давно, казалось, похороненный энтузиазм — Карл делился достижением с мамочкой, наверняка лопающейся от гордости за своего единственного и неповторимого сынка, своего драгоценного, обожаемого Карла, который в этот знаменательный день получил от самой большой столичной радиостанции предложение вести собственную программу в самое престижное время.