Вторая Гаммы
Шрифт:
— Не знаем и не узнаем, — констатировал Дан безнадежно.
— Тут, я надеюсь, ты ошибаешься, — возразил Маран.
— То есть?
Маран не ответил, вместо того демонстративно зевнул и сказал:
— Давай спать. Дискуссию продолжим завтра.
Дан понял, что это все. Точка.
— Спокойной ночи, — буркнул он и отвернулся к стене.
На другое утро стихийно сложился общий завтрак, что было явлением нечастым, Маран, неуклонно придерживавшийся либеральных взглядов на некоторые аспекты дисциплины, не препятствовал своим подчиненным ложиться и вставать по собственному
Не было на завтраке только Артура.
— Дрыхнет без задних ног, — сказал Патрик, когда Дан поинтересовался его соседом по каюте.
— Он лег под утро, — вступился за Артура Мит. — Человек работал всю ночь.
Уже допивали кофе, когда распахнулась дверь, и на пороге появился Артур, небритый и даже, кажется, неумытый.
— Если б вы знали, что я ночью обнаружил, — сказал он с хитрым видом, — вы бы так спокойно кофеек не попивали.
— Очередная сенсация, что ли? — спросил Патрик насмешливо, но Артур иронию проигнорировал.
— Самая настоящая! — объявил он победоносно. — Я понял, как они размножаются.
— Ну! — вскочил с места Патрик, да и остальные возбужденно задвигались.
— С большой долей вероятности, — добавил Артур потише, но на это уже никто не среагировал.
Он сходил в лабораторию, принес кристалл и включил большой монитор.
— Я идентифицировал все основные органы, — стал он объяснять, — но ничего похожего на систему размножения не нашел. Более того, все распределилось по функциям, и ничего фактически не осталось. Я, конечно, понимал, что если у них нет пола, то не нужны и органы, предназначенные для совокупления, но плод-то должен где-то развиваться. И вот… — Он «перелистал» несколько снимков и остановился на боковой проекции. — Саггитальный разрез. И в этом самом месте… — Стрелка курсора поползла по передней брюшной стенке, Артур увеличил изображение до предела и сказал: — Слой двойной. Видите? Стенка живота, потом узкая полость, и еще одна стенка. В обычном состоянии просвет сумки сантиметр-полтора.
— Это как у кенгуру? — спросил Патрик.
— Не совсем. Кенгуренок вначале находится в матке, он лишь рождается недоразвитым и донашивается в сумке. А у них в полости тела никакого подобного матке органа нет.
— А как происходит зачатие? — продолжал допытываться Патрик.
— Не знаю.
— А среди сканнированных тобой врдждлакстлан есть хоть один с плодом в сумке? — спросил Маран.
— Нет.
— А сколько у тебя снимков?
— Почти тысяча.
— И ни единого случая… — протянул Патрик. — А ты часом не ошибаешься?
— Не думаю, — сказал Артур. — Другой возможности просто нет.
— Черт знает что!
Маран прошелся по помещению, потом повернулся к Дану.
— Садись за пульт, займись зондом. Артур, отправляйся к своему томографу… — он запнулся и добавил: — После завтрака, конечно. Просканнируйте
— Еще одна вымирающая раса, — сказал Патрик уныло. — Спятить можно. Единственная надежда, что Артур все же не там ищет.
Поскольку Артур уже исчез в камбузе, возражать было некому, и Патрик со вздохом занялся делом. Еще вчера потихоньку взяли пробу материала, из которого были сделаны плоты водолеян, небрежно брошенные хозяевами на песке, они оказались донельзя легкими, можно запросто поднять одной рукой, но чтобы соскоблить с края немножко неведомого пластика, пришлось снабдить анализатор алмазной головкой, однако состав добытой с таким трудом пыли оказался не по зубам не только полевому, но и стационарному анализатору, установленному в орбитолете. И теперь Патрик уговорил Марана сделать еще одну попытку, тот после некоторого колебания послал к плотам Мита, что же касается самого Патрика, он сел за компьютер и принялся проверять исправность систем анализатора.
Поэт и Маран уселись за стол и обложились страницами с текстом вчерашней «пресс-конференции», пытались, наверно, выжать из него что-нибудь еще, Дан сначала прислушивался, потом работа поглотила все его внимание. Он запрограммировал специализированный зонд, отослал на соседний остров и стал надзирать за его передвижениями, а появлявшиеся на экране «портреты» аборигенов переправлять Артуру, томограф стоял в лаборатории, и общались они через «комы». Время от времени Дан, не удержавшись, в очередной раз спрашивал, не нашлось ли чего, хотя прекрасно понимал, что, обнаружив искомое, Артур немедленно поднимет шум. Но тот произносил только разочарованное «нет».
Дан не следил ни за временем, ни за окружающим, только за постоянно растущим числом обследований, но, когда Маран вдруг вскочил и пошел к двери, он все же повернул голову. Машинально бросив взгляд на монитор, отслеживавший окрестности, он увидел, как от леса к орбитолету идут трое весьма решительно вышагивающих водолеян. Уж не собираются ли они захватить их кораблик, подумал он нервно.
— Не беспокойся, Дан, — сказал Поэт ободряюще. — Они не выказывают никакой враждебности.
Дан понял, что Поэт уловил его эмоции, и почувствовал, что краснеет. Удивительно все-таки устроен человек! На Безымянной, где местные лучники вполне могли превратить его в какого-нибудь святого Себастьяна, или где ничто не мешало вставшему с левой ноги Бетлоану распорядиться отрубить, допустим, пленнику голову… как конкретно кочевники казнили, ему, к счастью, узнать не довелось… неважно, прирезать, задушить, что угодно, и однако никакого страха он не испытывал, а тут, где никто их убивать, по крайней мере, до сих пор, не пытался, он вдруг струсил…
Маран вышел навстречу аборигенам, коротко «переговорил» с ними, потом все четверо поднялись по трапу. Маран пропустил гостей вперед, и невольно поднявшийся с места Дан увидел, как в кают-компанию степенно вошли друг за другом два туземца с желтыми глазами и один с синими, значит, если кто-то из троих был Прдлактл, то последний, который нес «лексор», что чрезвычайно обрадовало Дана.
Шедший первым посмотрел на него и небрежно бросил:
— Эту работу можно прекратить.
Дан вопросительно взглянул на появившегося в дверях Маран, тот кивнул.