Вторая клятва
Шрифт:
"Хорошо ему, видите ли…" — зашипел лазутчик и затих. То ли аргументы кончились, то ли спрятался от греха подальше.
Эрик же чем дальше, тем больше чувствовал, что сейчас просто взорвется от переполняющей его тело легкости, от неземного ощущения счастья. Нужно было что-то делать, причем немедленно!
Продолжая удивляться и не понимать, что с ним происходит, Эрик встал, распахнул окно, выскользнул наружу и ловко полез по стене наверх. Оказавшись на крыше, он быстро пробежал по ней, перепрыгнул на другую, с нее на соседнее строение, с него на высокую стену башни… и вверх,
Эрик, конечно, не стал прыгать. Крыльями он пока не обзавелся. Он сидел так невероятно высоко, наслаждаясь чем-то дотоле неведомым, чем-то, что для него даже названия не имело…
"Так что же все-таки со мной произошло?" — в очередной раз спросил он у себя самого. И вдруг понял: "Наставник снял с меня проклятую повязку смерти! Точнее, он сделал так, что ее и не было никогда. А раз не было, значит, и нет. А раз нет, то и занавеси, на которой дремали все мои фаласские кошмары, — тоже нет! А ведь я на нее и все прочие свои кошмары выселил. Все в одну горсть собрал. А она… исчезла. И похоже, что вместе с ними!"
"Ага. Выходит, это наставник виноват, что я, как лоботряс какой, почем зря по крышам ношусь! — сообразил Эрик. — Ничего. Вот он сейчас до меня доберется — не может же быть, чтоб я его этим грохотом не разбудил! — и попробует мне что-то сказать. А я ему и отвечу…"
Краешек неба медленно теплился зарей. Было так несказанно хорошо, что плакать хотелось. Или петь. Или…
"Так вот как себя всю жизнь чувствуют обычные-то люди! — ошеломленно мыслил Эрик. — Так вот чего я все это время был лишен!"
Заря мало-помалу набирала сил. Разгоралась все ярче и ярче. С утра пораньше, наверное, должно было быть основательно холодно. Да и было, вот только Эрик сейчас холода напрочь не чувствовал. Не было ему холодно. Не могло быть. Не может быть холодно, когда каждая клеточка тела поет от счастья.
"Ну и где наставник? — весело подумал Эрик. — Неужели проспал? Не услышал? Я так старательно шумел… или нет?"
Недалеко от него со скрипом открылся люк.
— Пиво будешь? — поинтересовался заспанный голос из люка.
— Буду… — На глаза Эрика навернулись слезы.
— Тогда лезь сюда, — пробурчал гном.
— Неужто ты боишься высоты, наставник? — потрясенно вопросил Эрик.
— Я боюсь, что меня заметят маленькие бандиты, — ворчливо отозвался гном. — И как я им тогда смогу запретить?
— А… им нужно запрещать? — спросил Эрик.
— Нужно, — ответил Шарц. — Если им разрешить, они ведь не просто залезут, что еще полбеды. Они же захотят тут поиграть. А тогда кто-нибудь неминуемо сверзится.
— Понял, — виновато кивнул Эрик. Еще раз с наслаждением оглядел зарождающийся
— А что, жуткие призраки замка уже проснулись? — довольно спросил он, принимая из рук гнома кувшин пива. Ну вот не получалось у него сегодня быть виноватым. Не получалось — и все!
— А что, ты старался уйти потихоньку? — в тон ему ехидно переспросил Шарц. — Я надеюсь, у Полли хватило сил не выпустить их поглядеть, что же там такое грохочет. Что с тобой вообще приключилось, можешь ты мне объяснить?
Эрик с наслаждением вздохнул, подавил острое желание немедленно взбежать на потолок и наконец сформулировал ответ:
— Как это что? Мне всего восемнадцать! У меня все впереди, и я счастлив! — улыбаясь, как полный идиот, сообщил он.
— Ах вот оно что! Да, это, конечно, серьезный повод! — фыркнул Шарц.
— Еще какой, — выдохнул Эрик, отхлебывая густого гномского пива. — Странно, что мне до сих пор не холодно, — добавил он.
— Странно? Да нет, не думаю, — откликнулся Шарц. — Счастье — серьезный повод, чтобы не замерзать.
И добавил тоном, от которого на глаза Эрика вновь навернулись слезы:
— Пойдем завтракать, балбес ты эдакий…
Эрик продолжал жить будто бы в восхитительном сне. Хотя какой уж тут сон? Это раньше он жил как во сне, а теперь… Он просто не знал, как вместить всю ту необыкновенную легкость, которая наполняла его, раскрашивая мир потрясающими красками. Он продолжал старательно трудиться, осваивая все то, чему учил его Шарц, и выполняя все прочие работы и поручения, которые ему давались, но мир вокруг него бесповоротно поменялся, и это не могло никак не отозваться в нем самом.
На исповеди, вместо того чтобы каяться в грехах, он вдруг спросил замкового священника:
— Святой отец, скажите, а вот если прямо сейчас так хорошо и замечательно, как же оно в раю-то будет?
Ошарашенный священник отпустил его. прочитав небольшую лекцию о благодати божией и помолившись вместе с ним за то, чтобы и дальше все шло так же хорошо, как ныне.
Эрик поймал себя на том, что на него смотрят как на исполненного той самой благодати.
Увы, благочестивым надеждам священника не суждено было сбыться. Ибо мысли, бродившие в Эриковой голове, были самого что ни на есть хулиганского и проказливого свойства.
"В детство впадаю", — оценив собственные идеи, подумал Эрик. Но удержаться никаких сил не было.
Что стоит, например, незаметно сыпануть щепоть сажи на полотенце сквайра Энтони, начальника замковой стражи? Этот седоусый ветеран всегда встает ни свет ни заря и в любой холод, хоть зимой, хоть летом, хоть в град, хоть в снег, хоть под проливным дождем голый до пояса умывается у колодца. А потом, взбодрившись, устраивает утреннее построение караула, безжалостно распекая любого, чье лицо кажется ему более сонным, чем его собственное. Интересно, заметят ли отстоявшие предрассветный караул стражники, что их бравый начальник несколько переменился в лице? Сам-то он вряд ли что заметит, у колодца не слишком светло, да и зеркало там не предусмотрено.