Вторая кожа
Шрифт:
— Но я не священник и не думаю, что...
— Пожалуйста!
— Ну хорошо, — он не мог отказать этим прекрасным глазам, — пусть будет, как вы хотите.
— Нет, не я хочу, мистер Линнер. Так угодно Богу.
Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Майкл совершал ужасные преступления, но и я тоже.
— Простите, мать-настоятельница, но ваш брат был убийцей.
— И я тоже.
— Но...
— Вы помните человека по имени Нгуен Ван Трак, который должен был передать Хоннико, а затем и моему брату украденную информацию о Киберсети?
Николас удивленно заморгал
— Откуда вам известно об украденной информации и Нгуене...
И тут до него дошло, что это, должно быть, Хоннико ей все рассказала.
— Вы выследили того человека и схватили его, — продолжала Джеки. — Стерли диск, а затем загипнотизировали его, чтобы он не помнил о том, что был пойман вами. Но что-то случилось не так, как вы хотели, и после того, как он доставил диск Хоннико, Ван Трак вспомнил все, что произошло с ним.
Николас был не в силах отвести от нее взгляда.
— Так это Хоннико все вам рассказала?
— Да.
— И что?
— И я сделала то, что должна была сделать. Я не могла допустить, чтобы Майкл узнал об этой вашей уловке раньше времени. Запланированное уже начало исполняться.
— Запланированное?
— В свое время вы узнаете и об этом.
— Так это вы убили Нгуена?
— Я же сказала, я сделала то, что должна была сделать. — В ее глазах появилось что-то новое, незнакомое. — Его нужно было заставить замолчать.
Не до конца успев понять, что происходит, Николас инстинктивным движением кинулся к Джеки и подхватил ее — еще секунда и она бросилась бы вниз. Женщина повисла в его руках, как бумажная куколка. Крепко схватив ее за руки, Николас сказал с укоризной:
— Мать-настоятельница, это не выход из положения.
Она взглянула на него затуманенным взором.
— Я пришла сюда, чтобы спасти Майкла, исцелить его. Но у меня ничего не получилось. Я оказалась недостойной моего Ордена и моей клятвы Богу.
Джеки была сейчас словно раненая птица, хрупкая и беспомощная.
— Что бы вы ни сделали, я не могу поверить, что Бог хочет за это отнять у вас жизнь и погубить вашу бессмертную душу.
Ее лицо закрывали волосы, и он не видел ее чудесных глаз. Внизу ярко светились мигалки на крышах полицейских машин, уже подъехавших к подножию башни.
— Я не во всем исповедалась. Осталось самое худшее.
— Так исповедуйтесь до конца и живите дальше.
— Умоляю, отпустите мои руки, — тихо сказала она. — Не может быть, чтобы Господу было угодно, чтобы я жила с таким грузом на сердце.
— Ну, это решать ему, не вам, — ответил Николас и отвел Джеки подальше от перил.
Праздник урожая
Куда торопиться? Везде, куда бы ты ни пошел сегодня ночью, над тобой будет сиять одна и та же луна!
Токио — Нью-Йорк
Тецуо Акинага пришел на похороны кайсё. Он дерзнул войти в храм буддистов, пока свита из двадцати кобунов и оябунов толпилась снаружи под полуденным солнцем. Это было больше, чем просто дань уважения, это была демонстрация силы. Теперь, когда нескончаемая война между Микио Оками и его
— Насколько я понимаю, ты меня искал, — сказал он.
Великолепное убранство храма — красное на золотом — чем-то напоминало неоновые вывески ночного Токио. И хотя Акинага выждал, когда немногие допущенные к службе покинули стены храма, Линнер заметил у одной стены Хоннико. Она внимательно за ними наблюдала. Увидев, что Николас вступил в разговор с Акинагой, Коуи направилась было к нему, но он знаком велел ей не приближаться, и она неохотно ему подчинилась.
— Танака Джин собирал свидетельские показания против вас, — начал Николас, подавив враждебность к собеседнику. — Теперь все поручено мне. Скоро я передам все материалы генеральному прокурору.
— Да-да, мне это известно. — Казалось, Акинагу сообщение Николаса совершенно не встревожило. — Сказка остается сказкой, какой бы правдоподобной она ни была.
— У меня действительно имеются эти показания.
Акинага наклонил голову.
— А я в этом и не сомневаюсь, знаю и о том, что ты собираешься встретиться с Мачидой. Однако настоятельно советую тебе отменить эту встречу и передать все материалы мне.
— Вы, должно быть, не в своем уме.
— Отнюдь! — отозвался Акинага. — Хатта-сан мертв, а с ним умерли и его свидетельские показания о том, что это он, а не твой друг, незаконнорожденный Танака Джин, был у меня на содержании. А без показаний Хатты Танаке Джину придется долго гнить в тюрьме. В наше время, когда общество возмущено процветающей коррупцией, правительство не может позволить закрыть глаза на связь одного из государственных высокопоставленных чиновников с якудзой.
— Дело против Танаки Джина не имеет под собой серьезных оснований, — сказал Николас, но он уже понял, куда клонит Акинага, и у него упало сердце. Ему страстно захотелось почувствовать рядом с собой теплое присутствие все понимающей Коуи.
— Может, и так, но это не имеет значения. — Акинага пожал плечами. — Правительству нужно успокоить общественность, и, как всегда бывает в подобных случаях, правда никого не интересует. Будь уверен, они сделают из Джина козла отпущения, и он получит максимально строгое наказание. Я знаю это наверняка от моих людей там, наверху.
Николас видел, как священники и присутствовавшие при богослужении Кисоко, Нанги, Коуи медленно удалялись в сторону кладбища. Остались лишь он, Тецуо и Хоннико. Женщина все еще стояла словно статуя в затененном углу храма.
— А если я отдам материалы?
— Не если, Линнер-сан, а когда. Тогда я сделаю публичное заявление, полностью реабилитирующее прокурора.
— Но кто же вам поверит?
— В подтверждение моих слов выступит свидетель с безупречной репутацией. И в течение четырех часов Танака Джин будет освобожден. Это я тебе гарантирую.