Вторая кожа

ван Ластбадер Эрик

Старик долго смотрел на фотографию, потом произнес:

— Да, это тот человек.

— Он сказал вам свое имя?

— Я не спрашивал.

— Почему же?

— Имя означает цель, а в этом деле все цели, кроме моей собственной, служат делу разрушения.

— Больше вы для него ничего не делали?

— Нет.

Николас отложил блокнот и ручку.

— Скажите мне, Тойода-сан, почему вы сделали ему это оружие?

— Думаю, это очевидно, — ответил старик. — Почему я вообще делаю оружие? Потому что, когда работа закончена, оно становится

произведением искусства.

* * *

— Я не голодна, — сказала Фрэнси Полу Чьярамонте, когда тот повел ее к кухне.

— Не голодна, так не голодна. — Он внимательно посмотрел на девочку. — Ты боишься Бэда Клэмса? — Когда она не ответила, Пол решил сменить тему: — Эй, а как насчет купания? Бассейн выглядит что надо.

Она пожала плечами:

— У меня нет купального костюма.

— Найдем, — сказал он и провел ее в одну из комнат. Она с покорным видом наблюдала, как Пол роется в ящиках платяных шкафов. — Возьми. — Он протянул ей купальный костюм бирюзового цвета. — Этот, кажется, подойдет.

Фрэнси взяла костюм и направилась к ванной комнате. В дверях обернулась и с серьезным выражением лица спросила:

— Не хочешь посмотреть?

— Господи Иисусе, ну ты даешь, — сказал он, опять начиная нервничать. Судя по выражению лица девочки это ей понравилось еще больше. — Иди в ванную и переоденься, ладно?

— А ты будешь купаться?

Из другого ящика Пол вытащил большие плавки кричащей расцветки с изображением тропической рыбы, при виде которых она захихикала.

— Я переоденусь после тебя, — сказал он.

Фрэнси закрыла дверь ванной, и Пол со вздохом облегчения растянулся на кровати. Это задание начинало действовать ему на нервы. Сначала ему пришлось убить детектива, потом тащить эту дикую кошку Гольдони сюда, как троглодит тащил когда-то свою жертву на заклание. А теперь он должен заниматься семнадцатилетней девицей, которая строит из себя невесть что и, вероятно, намного его умнее. Но, кроме того, эта девчонка имела для него особое значение, ведь не исключено, что она видела Джеки и, кто знает, может быть, даже разговаривала с ней.

С живой Джеки.

Эта мысль не давала ему покоя. А может быть, эта навязчивая идея — просто длящийся не одно десятилетие самообман? Но как бы то ни было, он должен выяснить все наверняка. Каким-то образом он должен завоевать доверие этой девочки и вытянуть из нее правду. Кроме того, Фрэнси ему действительно нравилась. Она была умна, остроумна и чертовски забавна. Редко кто мог заставить Пола смеяться. Если сказать честно, его жизнь была нелегка. Работая тайно на Бэда Клэмса, он предавал семью Абриола, которая приняла его как родного. Не говоря уже о частной жизни! С того момента, как он в 1962 году встретился с Джеки и влюбился в нее, ничто не могло вытеснить из его головы ее образ. Она возникала перед ним подобно мелодии, которая проигрывается и проигрывается, пока не начинает сводить с ума.

Пол начал раздеваться. При этом он сделал несколько резких вздохов,

как его учили на занятиях йогой. Там утверждали, что это снимает напряжение, а сейчас настал момент, когда ему это было необходимо, иначе могло не выдержать сердце. Он и так страдал от гипертонии, и врач неоднократно говорил, что у него может сильно повыситься кровяное давление. Упражнения помогли. После этого следовало заняться медитацией. Пол уже снял рубашку, брюки и наполовину спустил трусы, когда дверь ванной открылась и оттуда вышла Фрэнси.

— Мадонна! — покраснев, воскликнул он и заслонил пестрыми плавками промежность.

Фрэнси стояла в дверях, одетая в бирюзовый купальный костюм, и выражение ее лица было как у кошки, которая только что проглотила канарейку. Скользнувшая по ее губам тень улыбки делала ее похожей на Мону Лизу.

— Ну что, довольна? — спросил он нахмурясь.

— Тебе нравится, как я выгляжу?

Она приняла позу модели одного из женских журналов, причем сделала это профессионально и выглядела очень сексуально. Пол должен был напомнить себе, что девчонке нет еще и семнадцати лет, хотя, глядя на тело девушки, в это было трудно поверить.

— Да, конечно, — угрюмо сказал он. — Почему бы и нет?

Она подошла к нему, села на кран кровати и, глядя ему прямо в глаза, спросила:

— Почему ты не надеваешь плавки? Я хочу купаться.

— А как ты думаешь почему? Потому, что ты смотришь на меня.

— Подумаешь! Что я, не видела голых мужчин?

Пол покачал головой:

— Бога ради, девочка. Отвернись хотя бы.

Она подчинилась, и он быстро натянул плавки. Однако возникли новые трудности. К своему страху и крайнему стыду, Пол почувствовал, что начинает возбуждаться. "Господи Иисусе, — подумал он. — Только этого мне не хватало.

— Все.

Она повернула голову и хихикнула.

— А ты ничего выглядишь.

— Почему бы тебе не накинуть на себя что-нибудь? — сказал он более сердитым тоном, чем ему хотелось.

Фрэнси оглядела свое тело:

— Тебе не нравится, как я выгляжу?

Он закатил глаза:

— Девочка, вся беда в том, что мне слишком это нравится.

Она закусила нижнюю губу, раздумывая над его словами.

Потом подошла к зеркалу, висевшему над комодом, и провела рукой по плоскому животу и бедрам.

— А знаешь, в прошлом году я готова была отдать все, что угодно — палец, глаз, короче, все, чтобы быть худой. Я очень страдала.

— Слишком сильно сказано.

Фрэнси повернулась и взглянула на Пола своими чистыми, невинными глазами.

— И все-таки это именно так. Ты должен понять, что мое тело — единственное, что принадлежит мне самой. Всем остальным владели родители, а они не ладили между собой. — Она грустно улыбнулась. — Хотя не ладили — не то слово. Они находились в состоянии непрерывной войны. Мать оказалась слишком умной — ты знаешь, у нее есть своя компания, — и отец решил наказать ее за излишний ум. Поэтому он бил ее. Постоянно.