Вторая попытка
Шрифт:
Сталин задумался и через минуту спросил:
— Когда можно будет размещать заказы?
Вот ведь прагматик. Я облегченно вздохнул, и это не укрылось от него. Всё обдумал и просчитал.
— По моим подсчетам, в течение двух-трех месяцев.
Сталин опять замолчал, откинувшись на спинку кресла. Пауза затягивалась. Приняв решение, он заговорил:
— Это много времени. Надо ускорить процесс.
— Мы постараемся, но…
Я не стал продолжать, а Сталин продолжил:
— Пора вам выходить из тени. Легенду вам придумаем.
— Это к чему?
— Я хочу вам предложить стать членом Государственного комитета
Вот тут я не выдержал и хмыкнул. Усатый хитрец умудрился найти самое нестандартное решение, чтобы держать меня в узде.
— Вы уверены?
— Абсолютно, Сергей Иванович. Мне нравится ваша энергия, целеустремленность. Вы не стремитесь к власти и воспринимаете ее как тягло, а не как самоцель. Это хорошо. И главное, вы очень удачливы — большинство ваших проектов приносят пользу вашим друзьям и большие неприятности вашим врагам. Грех будет такие качества не пустить на пользу нашей стране.
И он улыбнулся, как удав, готовый съесть бедного кролика.
А я лихорадочно обдумывал это предложение. Неплохая комбинация получается. Пусть теперь в будущем попробуют на голову сесть. Член ГКО — это статус, причем немаленький. Было еще масса плюсов, поэтому я коротко кивнул:
— Я согласен, но есть определенные условия, которые я озвучу после того, как немного приду в себя после ранения.
— Конечно, Сергей Иванович.
Голос у вождя всех народов и физкультурников напоминал патоку. Умеет ведь, когда хочет.
Глава 5
После ухода Оргулова в кабинет Сталина вошел Берия, который долго дожидался вызова. Изображая скрытую обиду, нарком остался стоять на пороге, но хозяин кабинета, кажется, не заметил его небольшого демарша и просто махнул рукой в сторону стула, где только недавно сидел посетитель из будущего.
— Присаживайся. Мне нужно знать твое мнение.
Удивленный Берия занял указанное ему место и стал терпеливо ждать. Сталин достал небольшой цифровой диктофон с выносным микрофоном и включил его на воспроизведение. Пока Берия слушал запись разговора хозяина кабинета с Оргуловым, Сталин снова раскурил трубку и некоторое время пускал клубы дыма и смотрел перед собой, заново переживая обстоятельства столь короткой, но весьма судьбоносной встречи.
Трубка погасла, а в кабинете всё еще слышалась речь Оргулова, записанная с некоторыми искажениями на цифровой диктофон. Но всему приходит конец: дождавшись последних слов, Сталин нажал кнопку «стоп» и поглядел на Берию.
— Ну, что скажешь, Лаврентий?
Нарком опустил глаза и посмотрел на свои руки, которые за время прослушивания записи разговора мертвой хваткой вцепились в папку с документами. Он до конца не мог понять настроение Хозяина и поэтому старался быть осторожным в высказываниях.
— Странник сильно изменился за последнее время. Если раньше это был удачливый командир небольшой группы осназа, в большей степени идеалист, то теперь это уверенный в себе политик, прекрасно знающий, что он хочет и как этого достичь. Опасный противник.
— Ты считаешь, что он наш враг?
Вопрос был с подтекстом и задан таким тоном, что Берия вздрогнул и понял, куда клонит Хозяин. Он догадывался, что Сталин хочет верить, что Странник не враг, и сейчас любая попытка его переубедить может стоить и головы — уж слишком многое завязано на этом головорезе из будущего.
— Он пока не дал повода так считать.
— Ну, он ведь тебе не нравится, правда, Лаврентий?
Сталин хитро наблюдал за своим протеже.
— Иосиф Виссарионович, он что, девушка, чтобы нравиться или нет? Это политика, и тут важно знать, выгоден он нам или нет, предаст или нет.
— А ты что думаешь?
— Ну, то, что выгоден, это однозначно, то, что не предаст, это точно.
— А чем же он тебе не нравится?
Берия замялся, пытаясь помягче сформулировать свою скрытую неприязнь к Оргулову, и это не укрылось от Сталина.
— Он не любит нас, коммунистов.
Это было всё, что можно было сказать, так чтоб в открытую не выдать постоянно вертевшуюся на языке привычную формулировку «идеологический враг».
Сталин опять усмехнулся. Он прекрасно всё понимал и видел. Новинками из будущего для прослушивания разговоров пользовались не только люди Берии. Особенно это не афишируя, часть специального оборудования была передана в руки личных порученцев Сталина, которые отчитывались только перед ним, и благодаря этому многие подробности деятельности того же наркома внутренних дел и многих других представителей высшего руководства страны не оставалась без присмотра. Поэтому сейчас своего собеседника глава страны читал как раскрытую книгу, прекрасно понимая его мотивы. Как раз совсем недавно Сталин прослушал весьма интересный разговор Берии с одним из своих замов, где тот требовал более жесткого контроля над Судоплатовым и традиционного сбора компрометирующих фактов, так сказать на перспективу. На фоне весьма и весьма удачного покушения на Странника и Судоплатова всё это выглядело достаточно подозрительно, но в этом отношении, кроме халатности, к Берии не было никаких претензий. Обеспечением безопасности всех передвижений Оргулова занималось управление Судоплатова, поэтому и тут Лаврентий был вроде как в стороне.
Сталин пристально наблюдал за Берией, прекрасно всё осознавая, но именно сейчас от Оргулова, которому, несмотря на все нестыковки последнего времени, он верил. Причем верил, несмотря на многочисленные сигналы и из будущего, от новых лиц, пытающихся заскочить на подножку несущегося поезда, да и здесь среди посвященных было немало недоброжелателей. Всем казалось, что нужно чуть-чуть поднажать, захватить, взять под контроль — и всё, можно вершить великие дела, попутно разграбляя умирающий мир будущего. Вот только Сталин этого не хотел, даже боялся, и делал всё, чтобы не допустить подобного сценария, эпизодически остужая горячие, головы и даже пару раз со смертельным исходом.
В данный момент всё висело на волоске, и только от прочности дружеских отношений с пришельцами во многом зависела судьба советского государства. Если только появится информация, что у Сталина возникли разногласия с руководителем проекта путешествий во времени Оргуловым, то немцы сразу изменят свою позицию и побегут на поклон к англосаксам или даже еще раз попробуют выиграть войну.
А эти англосаксы, союзнички, чтоб им пусто было, тоже активно договариваются, чем и как будут громить и потом делить Советский Союз. Естественно, капиталисты не привыкли воевать своими руками и активно ищут подходящее пушечное мясо, а сами до дрожи в коленках боятся всё набирающей мощь советской державы, которую поддерживают пришельцы из будущего.