Вторая попытка
Шрифт:
В Нью-Йорке по-прежнему стояла чудовищная жара, но в машине было прохладно.
Фиона улыбнулась Джону Андерсону.
— Выглядите потрясающе, — сказал он, и в глазах его Фиона прочла неподдельное восхищение.
Кафе, про которое говорил Джон, было всего в нескольких кварталах, но в такую жару не могло быть и речи о том, чтобы отправиться туда пешком.
На Джоне был бежевый костюм, голубая рубашка и выглядевший чересчур серьезным черный галстук. Чисто деловой костюм контрастировал с непринужденным туалетом Фионы. Волосы ее были затянуты сегодня на затылке в пучок и заколоты
Она рассказывала о совещании, которое только что провела, и Джон испугался, что Фиона вдруг поймет, что он не слушал и не запомнил ни слова из сказанного. Слава богу, шофер остановил машину возле кафе.
Народу было довольно много, но кафе Фионе понравилось. Здесь было чисто и уютно, а запахи будили аппетит и воображение. Фиона заказала себе салат и чай со льдом, а Джон — сандвич с ростбифом и чашку кофе. Глядя на Фиону, он пытался угадать, сколько ей может быть лет.
Он слышал, что ей за сорок, но выглядела она на десять лет моложе.
— Что-то не так? — спросила Фиона, поймав на себе его пристальный взгляд.
— Нет-нет, — поспешил заверить ее Джон и перевел взгляд на официанта, наливавшего ему в этот момент кофе.
Фиона была не похожа на женщину, которая стала бы смешивать работу с удовольствием. Джон и сам обычно не делал ничего подобного. Но в этой женщине было что-то волнующее, даже завораживающее. Он просто не мог перестать о ней думать. Фиона была соблазнительна и сексуальна, ничего для этого не делая специально. Сидя напротив за столом, глядя в ее зеленые глаза, было трудно, почти невозможно сосредоточиться на деле. Фиона и не подозревала о том, какие мысли бродят в голове у ее собеседника. Она вообще предпочитала не обращать внимание на то, какое впечатление производит на мужчин, слишком о многом ей обычно надо было переговорить с ними, чтобы обращать внимание на такие пустяки.
— Меня устраивают предварительные цифры, которые вы назвали сегодня утром, — сказала Фиона, принимаясь за салат.
А Джон подумал о том, какая у нее изумительная фигурка. Наверняка ограничивает себя в еде. Но при этом не выглядит истощенной. Еще Джон отметил про себя, что у нее сильные руки. Наверное, Фиона много плавает и играет в теннис. Меньше всего на свете его волновал сейчас рекламный бюджет журнала «Шик».
— Что вы делаете летом? — спросил Джон, после того как они бегло обсудили цифры. — Уезжаете отдыхать?
— Через две недели еду в Париж на Неделю высокой моды, — ответила Фиона. — Затем я обычно отправляюсь на недельку в Сен-Тропе. А потом — пора возвращаться, или я останусь без работы.
Фиона задорно улыбнулась, продолжая поглощать салат, и Джон рассмеялся.
— Сомневаюсь, что это возможно. Кстати, вы ездите на уик-энд в Хэмптон? — его всерьез интересовали подробности жизни Фионы.
— Иногда. Но чаще всего в выходные, увы, приходится работать. Все зависит от дел. Но я стараюсь вырываться на уик-энд. На День труда я обычно отправляюсь на острова. Но сейчас мне предстоит
Показ мод — на что это похоже? — Джон не мог даже представить себе эти самые показы, а они интересовали его все больше и больше. Раз придется работать с модным журналом, нелишне изучить тематику досконально. Джон никогда в жизни не был на показе мод, тем более в Париже. Зато он прекрасно представил себе Фиону на этом мероприятии. Он вдруг поймал себя на мысли, что испытывает гордость — ведь главный редактор престижного журнала мод, с которым его компании предстоит сотрудничать, ни в чем не уступит топ-моделям, представляющим изысканные наряды, . Фиона сама была создана для обложки глянцевого журнала.
— О, показ мод в Париже — это нечто… восхитительное, совершенно сумасшедшее, при этом очень деловое, красивое и безумно интересное зрелище. Шикарные наряды, красивые модели. Конечно, модных домов сейчас стало меньше, чем раньше, но все равно шоу обещает быть великолепным. Теперь, когда вы стали рекламным портретом нашего журнала, вам просто необходимо побывать на таком мероприятии. Вам наверняка понравятся модели — всем мужчинам нравятся. Могу заказать вам приглашения. Может быть, ваши дочери тоже захотят поехать?
Возможно. — Джон отметил про себя, что ни разу не упоминал при разговоре с Фионой о Хилари и Кортни. Впрочем, может быть, он просто забыл. — Они не слишком интересуются модой, но от поездки в Париж вряд ли откажутся. Обычно летом мы уезжаем на ранчо в Монтане. Девочки обожают кататься на лошадях. Но не уверен, что мы сумеем туда выбраться в этом году. Обе устроились на лето подработать: Хилари — в Лос-Анджелесе, а Кортни — в лагере на мысе Код. Теперь, когда обе они учатся в колледже, стало все труднее выбираться в отпуск всем вместе.
Джону не хотелось говорить о том, что с тех пор, как умерла мать Хилари и Кортни, его семья проводит вместе куда меньше времени, чем ему хотелось бы. Каждый из них идет по жизни своим путем, хотя они и не теряют связи. Но ранчо в Монтане постепенно превращается в горько-сладкое воспоминание о прошлом. Сам Джон с удовольствием заменит поездку на ранчо чем-нибудь другим. Слишком многое там напоминает об умершей жене, о том счастливом времени, когда дочери были еще маленькими и все они проводили на ранчо целое лето.
— У вас есть дети, Фиона?
Джон вдруг подумал, что совсем ничего не знает об этой женщине, кроме того, что связано с ее работой и карьерой.
— Нет. И я никогда не была замужем. Впрочем, в наше время это не обязательно, чтобы обзавестись потомством. Большинство моих подруг, родивших детей, — не замужем. Но у меня детей нет. — Джон с удивлением отметил, что Фиону, похоже, вполне устраивает такое положение вещей.
— Извините, — смущенно улыбнулся он.
Извиняться тут не за что, — усмехнулась Фиона. — Я знаю, это ужасно — признаваться в таких вещах, но мне никогда не хотелось иметь детей. Наверное, па свете много людей, способных быть отличными родителями. Но что-то подсказывает мне, что я — не из их числа. Мне никогда не хотелось брать на себя такую ответственность — идти на риск в деле, в котором я ничего не смыслю.