Вторая попытка
Шрифт:
Первый пункт плана, точнее, ставший таковым после провала со сбором вещей, мне удалось исполнить без проблем. Денежный ящик у магазина, по привычке именуемый мною банкоматом, проглотив идентификационную карту, выплюнул мне на руки пачку купюр, и я, не теряя времени, устремился к гимназии, вскрывать заначку.
Наглость? Да. "Особняки" могут узнать, что я снял деньги со счёта? И что? Я и так им в душу плюнул, свинтив из-под стражи. Ну... пока они об этом не знают, но даже когда это станет известно, хуже мне уже не будет. К тому времени, я надеюсь, буду уже достаточно далеко от Ведерникова, и давешний капитан не сможет вернуть меня обратно на шконку. Объявить же гимназиста Хабарова в общегосударственный розыск... ну,
Глава 3.
Идею сбегать на хутор, чтобы проверить наличие там Бийских, я выбросил из головы, как идиотскую. В конце концов, у меня есть мой зерком. Долго он, конечно, не проживёт... разобью, чтоб меня по нему не "запеленговали", но уж пару звонков с него вполне можно сделать. У них могут быть проблемы, когда "особняки" узнают, что я выходил с ними на связь? Может быть. А может быть, и нет. Здешнее государство, насколько мне известно, довольно отстранённо относится к волхвам. Контроль, конечно, сохраняют, но в дела Круга без особой необходимости стараются не лезть. К тому же, Ружана Немировна, рассказывая о взаимоотношении государства и волхвов, особо напирала на тот факт, что реальное взаимодействие между этими "структурами" осуществляется на уровне Особой канцелярии и Старшего Круга, так что армейцам за подобные поползновения могут и по рукам надавать. Да и сами Бийские, как мне кажется, вполне способны постоять за себя, хоть наговорами и силой, хоть связями-знакомствами. Достаточно вспомнить, как тот же дед Богдан наведывался в гости к окружному начальнику, словно к себе домой. А ведь тот, на минуточку, один из четырёх полковников, управляющих Областью Великого войска Донского, то есть, по здешней табели о рангах, имеет воеводский чин... полковник на генеральской должности.
В общем, меньше всего я беспокоился за Бийских. А вот связываться с Грацем или Остромировым, я, пожалуй, пока остерегусь. Профессора, они ж такие беззащитные, ага... Да и боязно мне им звонить, я ж уже не одно занятие пропустил. Съедят... и плевать им будет на все форс-мажоры, уж что-что, а характеры этих исследователей я успел изучить неплохо.
К сожалению, затея насчёт беседы с Бийскими, провалилась в самом начале. Понятное дело, что звонки на рассвете, не то, что может обрадовать человека, но я был настойчив, так что кто-то из них просто обязан был, в конце концов, ответить на вызов, хотя бы для того, чтобы обматерить разбудившего. Вотще. Ни дед Богдан, ни тётка Ружана так и не взяли зерком в руки. Пришлось ограничиться письменным сообщением с кратким объяснением ситуации и просьбой переговорить с Остромировым. Да, я трусливо свалил эту повинность на своих попечителей. В конце концов, должен же и от них быть какой-то толк в заварившейся каше!
Устроившись на лавочке в одном из дворов, я, наконец, просмотрел запись методичного разграбления моей лавки совершенно не военными, но очень дотошными личностями, физиономии которых постарался запомнить, и был немало удивлён наглостью этих налётчиков. Нет, я понимаю, что они могли не отыскать размещённые мною в лавке видеосенсоры, но... ведь даже не попытались! Просто дождались, пока снявшие сигнализацию каким-то сверхнавороченным артефактом, армейцы укатят прочь, и принялись выносить моё имущество. Моё имущество!
Впрочем, возможно, здесь стоит поблагодарить паранойю, по совету которой я не стал объединять вторичный видеоконтроль
Когда в кадре мелькнула физиономия Ольгерда Барна, я взбеленился окончательно и чуть не разнёс зерком раньше, чем планировал. На то, чтобы успокоиться у меня ушло почти четверть часа. За это время, пытаясь угомонить бушующий гнев, не проваливаясь в медитацию, я успел снести все данные с прибора на карты памяти, прикинуть некоторые изменения в своём плане, и отказаться от части из них, ввиду излишней кровавости. Не то, что бы я боялся этой красной жидкости, но... не на войне же, правильно? С другой стороны, оставлять действия воров безнаказанными, на мой взгляд, нехорошо. Просто нехорошо. Учитывая же их личности... о да, пожалуй, я готов аплодировать беспечности обнёсших мою лавку тварей. Она, в смысле, беспечность подарила то, чего так не хватало моим гипотезам и выводам, основанных, прямо скажем, на косвенных данных. Железные доказательства.
Ещё раз полюбовавшись на физиономию бригадира "грузчиков", случайно угодившего в кадр, я тихо рыкнул и хлопнул зерком о брусчатку, зеркало жалобно хрустнуло под каблуком, и я, тряхнув головой, отправился реализовывать оставшиеся части своего слегка модернизированного плана. Время не ждёт, на улице светает, а предстоящие дела лучше проворачивать в отсутствие чужих глаз. Придётся чуть поторопиться...
* * *
– У тебя ручка с бумажкой найдётся?
– Голос, раздавшийся над ухом, заставил Ярослава подпрыгнуть в кровати. Юноша открыл глаза и уставился на сидящего в его кресле человека, чей силуэт едва угадывался в тёмно-серой хмари подступающего утра.
– Эй, ау! Ручка есть, спрашиваю?
– Т-ты кто?
– Хрипло произнёс Ярослав, тщетно пытаясь рассмотреть теряющегося в дрожащих, невесть откуда взявшихся тенях, незваного гостя.
– Надо же, всего пару дней не виделись, и меня словно и не было. Нехорошо, знаешь ли.
– Покачал головой собеседник.
– Совсем нехорошо. Одноклассников надо помнить, хотя бы для того, чтобы не опозориться на встрече выпускников лет через ...дцать.
В голосе вторженца не было и намёка на иронию или сарказм, но Ярослава почему-то не оставляло ощущение, что над ним просто издеваются.
– Так что насчёт ручки и листка бумаги?
– Прервал сумбурный поток мысли толком непроснувшегося юноши, "гость".
– В верхнем ящике стола... возьми.
– Пробормотал хозяин спальни, осторожно перетекая в сидячее положение. Никаких одёргиваний не последовало, и юноша еле слышно выдохнул. Помимо прочего, присутствие странного гостя вызывало у него опас... хотя, отец всегда говорил, что врать себе - последнее дело, а потому, нужно честно признаться: Ярославу было страшно. Не до мокрых трусов, но... в общем, злить пришельца, ему совершенно не хотелось.
В этот момент, гость шевельнулся, выдвигая указанный ящик, и Ярослав, наконец, смог его узнать.
– Ерофей?!
– Не ори, не до... впрочем, ты, как раз, дома. Но всё равно, не ори.
– Отреагировал тот, после чего довольно кивнул и, выложил наконец найденные писчие принадлежности на стол. В комнате неожиданно посветлело, и Ерофей тут же принялся что-то быстро писать на листе дорогой почтовой бумаги. Той самой бумаги, что Ярик использовал только для писем Ждане! Она ж по гривеннику за лист стоит!