Вторая попытка
Шрифт:
Я лгу сама себе. Трагизм ситуации в том, что я считаю, будто бы веду вполне реальную жизнь — особенно с тех пор, как написана в прошлом году опус: «Хайацинт Анастасия Вэллис: еще одна позерка». После этого я раздружилась с Бестолковой Парочкой, бросила кросс, перестала писать в школьную газету, подала документы в желанный университет, зная, что родители против… Но моя «Е»-скапада доказала, что в любви я — просто ничто.
Во время встречи я мысленно желала Лену простить меня. Если бы я открылась и позволила Лену заглянуть мне в душу —
Правда?
Пятнадцатое января
«Самоубийственный четверг» — это термин, которым описывают состояние, наступающее через несколько дней после приема экстази. Для меня он обернулся «самоубийственным январем».
Я смутно помню, что произошло, когда свежий выпуск «Дна Пайнвилля» свалился в наши электронные почтовые «ящики». Впервые Загадочный Аноним извалял Джессику Дарлинг в грязи.
Скотти заверил меня, что никому ничего не говорил.
— Я с Мэндой встречался только потому, что рядом не было тебя, — признался он в один из тех редких моментов, когда Мэнда не сидела на его коленях. — Ты не можешь отрицать того, что было между нами. — Скотти произнес это особым «сексуальным голосом». Тьфу.
Меня несказанно радовало то, что Маркус тоже молчал — хотя бы из уважения к своему лучшему другу. Хотя, когда дело касается Маркуса, я вообще ни в чем не уверена.
Когда я случайно обмолвилась Лену, что не думала, будто кто-нибудь знает так много о той идиотской ситуации, в которую я попала, он… Да что там говорить, вот наш диалог дословно:
— Гм. Моя мама знает.
— ЧТО?!
— Гм. Я рассказал ей об этом.
— ЧТО?! ЗАЧЕМ?!
— Я все рассказываю маме. Гм. Почти.
Затем он прокашлялся и выдвинул теорию о том, как важно уважать старших, особенно тех, кто дал нам возможность жить в этом мире, кто кормит нас, одевает и защищает, так что это вполне нормальная практика в крепкой и хорошей семье, где следует быть честными друг с другом.
— ТАК ТЫ РАССКАЗАЛ ЕЙ, ЧТО Я ЗАКИНУЛАСЬ КОЛЕСАМИ И ПОЧТИ ЧТО ТРАХАЛАСЬ С ТОБОЙ НА ЗАДНЕМ СИДЕНЬЕ МАШИНЫ?! — закричала я.
— Гм. Да.
Неудивительно, почему миссис Леви говорила со мной как с законченной наркоманкой, которая хочет дефлорировать ее ненаглядного правильного сыночка. ПОТОМУ ЧТО Я ТАКАЯ И ЕСТЬ. И ОНА ЭТО ЗНАЕТ. Я же завоевала ее расположение, а большинство родителей моих друзей любили меня. И я просто не могла вынести мысль о том, что мама Лена меня ненавидит, особенно потому, что я встречаюсь с ее сыном.
Как бы грустно это ни было, это не объясняет, как Загадочный Аноним докопался до того, что произошло на вечеринке у Сары. Этим утром все мои поступки были явлены публике в лучшем виде.
КАК ДАЛЕКО ЗАШЛИ НАШИ БОТАНИКИ В СВОИХ ИГРАХ В ДЕФЛОРАЦИЮ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОНЯЛ, ЧТО ОНА
Я выбрала путь отрицания. В этом я не сомневалась ни на секунду.
— Боже мой! — завопила Сара, размахивая распечаткой послания и тыкая в меня обвиняющим пальцем: — Это все ты!
Я хотела проигнорировать ее вопль, но против воли поинтересовалась:
— Что — я?
— Вот доказательство, что за «Дном Пайнвилля» скрываешься ты!
— Что?
— Боже мой! Ты пишешь все это, точно! Я клянусь, мне надо работать детективом! Клянусь!
— И как же это письмо доказывает, что его написала я? — спросила я, обескураженная ее логикой.
— Потому что ты знаешь, что мы о тебе догадываемся, вот и пишешь про себя!
— Но зачем мне так портить свою репутацию?
— Да ладно тебе!
Мэнда вскочила с места.
— Да ладно тебе — что?
— Никто не верит, что единственная некоронованная королева Девственности сделает что-то нелегальное или аморальное. Мисс Совершенство! Мисс Я-Ничего-Такого-Не-Делаю!
Истеричные крики Мэнды пробудили Рико Суэйва.
— Мисс Пауэр, вы осознаете, где находитесь?
Мэнда и не думала молчать.
— Но если ты думаешь, что я позволю тебе тешить свое эго фальшивыми обвинениями в адрес моего парня, ты глубоко заблуждаешься. — После этого она круто повернулась и вышла, оставив Рико Суэйва и остальных недоумевать, что произошло.
Когда прозвенел звонок, Маркус обернулся и прошептал мне:
— Я тебе говорил.
Говорил. Только я не писала об этом, потому что боялась, что не сумею сосредоточиться на Лене. Но теперь мне надо рассказать об этом.
У меня было такое чувство, что мне надо поблагодарить Маркуса за его достойное поведение в закусочной «У Хельги». Его версия не была полностью правдивой, но и лживой она не была, это точно. Даже если бы меня приковали наручниками к печатной машинке, я все равно не знала бы, какими словами описать то, что между нами было.
Я не хочу вдаваться в философию, но реальность — более субъективная штука, чем люди склонны считать. Люди вроде Лена хотят верить, что на все вопросы есть определенные и четкие ответы, потому что это дает иллюзию упорядоченности в хаотичном и безумном мире. И разве реальность — это не проявление мнения одного человека, которое отличается от мнения другого?
Версия Маркуса той истории была направлена на то, чтобы спасти мои отношения с Леном.
Я впала в паранойю по поводу «Дна Пайнвилля» и больше в школе ни с кем не разговаривала. В этот уикенд я съездила в «Серебряные луга», узнав, что Маркус будет там.
— Так-так-так, — пропела Глэдди, — смотрите-ка, кто к нам пришел!
— Привет, Глэдди, — я оглядела набитую народом комнату отдыха. Пришло время играть в бинго.
— Кого ищешь-то. Джей Ди? — спросила она так невинно, что я готова была поклясться, что она знает ответ наперед.