Вторая правда
Шрифт:
– Занята. Но все равно остается сто восемь свободных часов. Люблю постоянно чем-нибудь заниматься.
Мерси хихикнула: женщина ей сразу приглянулась. Она тоже ненавидела сидеть без дела.
– Некоторые люди время от времени спят, – заметил Трумэн.
– Да, верно.
Дебби не сказала, относит ли себя к их числу. Просто жестом пригласила сесть на диван. Потом предложила выпить – оба гостя отказались – и со вздохом опустилась в кресло:
– Кажется, я на ногах с самого утра.
– Спасибо, что согласились встретиться с нами в выходной, – поблагодарила
– Мне не так уж часто дважды за день наносит визит ФБР. Собственно говоря, никогда не наносит.
– Соболезнуем вашей утрате, – произнес Дейли таким успокаивающим тоном, что Мерси захотелось устроиться у него на коленях и уснуть. Судя по изменившемуся выражению лица Дебби, она почувствовала то же самое.
– Спасибо. Как уже сегодня сказала вашей коллеге, я давно не видела отца. Последний раз – пять лет назад, когда была в Рено на конференции. Поехала туда, чтобы увидеться с ним. – Казалось, ей любопытно. – Понимаю, его убили, но почему этим заинтересовалось ФБР?
– Довольно долгая история, – ответила Мерси и тут же подняла руку, заметив недоверчивый взгляд Дебби. – Однако я обещаю поделиться с вами всем, чем смогу. Но сначала не расскажете побольше о вашем отце? Вы знаете, почему он приехал в Центральный Орегон?
– Понятия не имею. Меня удивило, что он был рядом и не связался со мной. Мы редко общаемся. – Она опустила взгляд на свои сплетенные руки, лежащие на коленях. – Разговаривать с ним по телефону так неловко… Он не знает, что сказать, и мне приходится задавать вопрос за вопросом, чтобы поддержать разговор. Одно время присылал электронные письма, и это заменило звонки. А два года назад перешел на эсэмэски, к моему облегчению. Так гораздо удобнее. Но, так или иначе, меня очень удивило, что он был рядом и не сообщил.
– Мы до сих пор не выяснили, где и как долго он жил. Вы в курсе, он никогда не пользовался кредитками?
Дебби, откинув голову, рассмеялась.
– О господи… Отец просто ненавидел эти пластиковые «отродья дьявола». Честно говоря, не представляю, как он умудрялся обходиться без них столько лет. Кажется, в наше время без кредитки никуда.
– Да, без нее трудно, – согласилась Мерси. – А что насчет работы? Последние шесть лет он официально нигде не работал.
– Вроде так. На лесопилке он повредил себе спину. Когда я видела его пять лет назад, он был счастлив, что больше не нужно работать физически. Сказал, оформляет инвалидность… – Она выпрямилась и твердо посмотрела гостям в глаза. – И правильно сделал. Ему и в самом деле тяжко пришлось. После того несчастного случая отец набрал почти пятьдесят фунтов веса, потому что почти не мог двигаться. Он не искал подачек.
– Конечно, нет, – Мерси кивнула. – Как он жил один после травмы?
– Меня это тоже волновало. Но когда я навещала отца, все выглядело хорошо. Соседи были рады помочь ему.
– Ваши родители развелись, когда вы были еще ребенком, так? – спросил Трумэн.
– Да. Мать умерла два года назад. – Дебби поджала губы. – Я была единственным ребенком. Теперь у меня нет родителей, – тихо произнесла она. Ее подбородок по-прежнему был вздернут,
– Вы знали, что его дом в Неваде конфискован? – мягко спросила Килпатрик.
У Дебби отвисла челюсть:
– Он сказал, что продал его.
– А где он мог жить? – поинтересовался Трумэн.
– Даже не знаю… – От изумления голос Дебби стал более резким. – Он никогда не говорил, что ищет жилье. Наверное, мог снять какую-нибудь каморку… – Она перевела взгляд с Мерси на Трумэна: – Наверное, вы не нашли счетов за квартиру?
– Не нашли. Но он мог снимать жилье неофициально, по личной договоренности.
– А он точно жил в Орегоне? – спросила Дебби. – Давно он уехал из Невады?
– Мы надеялись, что вы прольете свет на эти вопросы. – Мерси сделала паузу, обдумывая, как бы поделикатнее задать следующий. – Как вы считаете, ваш отец был склонен… к независимости? Может, жаловался, что законы слишком досаждают простым людям?
На лице женщины появилось понимание.
– Вы хотите спросить, относился ли мой отец к тем чудикам, которые считают, что правительство зря лезет в их дела? – Ее губы дрогнули в легкой улыбке.
– Что-то в этом роде.
– Скажем так: отец весьма удивился, когда я пошла учиться на адвоката.
– Он разозлился? – уточнил Трумэн.
Дебби, казалось, погрузилась в свои мысли, обдумывая вопрос.
– Он всегда злился, – тихо ответила она. – Дом его родителей давно конфисковали. Сколько себя помню, он всегда возмущался из-за этого. Вечно рассуждал, что людей надо оставить в покое, чтобы они могли жить как хочется, а не облагать налогом при каждом повороте головы.
– А что он думал о правоохранительных органах? – Мерси сглотнула комок в горле: она не была уверена, что хочет услышать ответ.
– Он всегда ненавидел копов. Копов и военных – это я помню с детства. Не знаю почему.
Килпатрик заметила, что подбородок Трумэна словно окаменел.
Надеюсь, целью этих пожаров были не полицейские.
– А теперь расскажите, почему за это дело взялось ФБР. – Судя по тону и манере, Дебби перешла в режим адвоката.
– Я расследовал серию небольших поджогов в Иглс-Нест, – сказал Трумэн. – А когда двое шерифов выехали на крупный пожар, их убили. Потом кто-то выстрелил в одного из моих подчиненных на пожаре, где мы нашли тело вашего отца. ФБР занялось расследованием гибели шерифов. Теперь смерть вашего отца тоже часть дела.
– Ваш подчиненный в порядке?
– Да, стрелок промахнулся. Спасибо, – Трумэн кивнул.
– Вас интересует, участвовал ли мой отец в поджогах. И в убийствах.
Мерси и Трумэн молча смотрели на молодую женщину. Та отвернулась и слегка вздрогнула:
– Это ужасно. Я соболезную по поводу смерти шерифов, но, откровенно говоря, не представляю, что отец в этом замешан. – Она встретилась взглядом с Мерси. – Он был безобидным, как большой плюшевый мишка. Добрый и мягкий – и мухи не обидит. Просто не мог. Да, он ругал полицию, но вряд ли перешел бы от слов к действиям.