Вторая радуга
Шрифт:
— Не беспокойся, на Камет мои намерения не распространяются, — отрезала Вика и вышла из комнаты.
А после его доставала Мариэтта, до печёнок возмущённая тем, что Харламов не выполнил собственного обещания и явно выраженных пожеланий администрации школы. Узоян, понятное дело, не Вика. В руках себя держит, эмоций столько, сколько и полагается по ситуации, да и повод для разговора куда более серьёзный — с её точки зрения он пошёл на ненужный риск. Двести метров пути и возможность оглядеться, здесь, в расщепе, казались мелочью. И не объяснишь, что Камет переворачивает все взгляды и оценки, тебе
— Да, разумом я с тобой согласен, — в который раз повторил командир. — А вот интуиция подсказывает, что всё, что творится ниже обрыва, сточеры всерьёз не воспринимают.
— Слушай, Харламов, твоя интуиция выше всякой критики, конечно, но в подобных случаях лучше руководствоваться логикой и ранее разработанным планом. Интуицию применяй в ситуациях, где ни логика, ни план помочь не смогут. Я повторяюсь, кстати, Это я уже говорила, — Мариэтта придержала праведный пыл, заметив, что Ермолай основательно упёрся. — Ладно, какие предвидятся трудности?
На юг он собирался взять Вику и Ингу, чтобы они помогли запустить астральный глаз. Потом намеревался немного проводить группу, несколько километров прикрывая её от возможного наблюдения.
— На юг я предполагаю отправить братьев с помощниками, Игорь нужнее на севере. Как ни крути, а Земляные Глотки нейтрализовывать придётся.
— Кто на юге командовать будет, Рахимов? — черканула в своём блокноте Мариэтта.
— Братья воспримут это болезненно. Лучше пусть Галка, она не даст лишний раз рискнуть, а Гришка и рядовым членом умные мысли высказать сможет.
Взятый помощником, Рахимов естественным образом оказывался, в отсутствие лидеров группы или Богачёва, неформальным руководителем. И если Галка или Игорь относились к этому обстоятельству спокойно, то прочие выражали явное недовольство. Странным образом Сашка, почти не тратя слов, легко оказывался лидером в отсутствие операторов миров. Ермолай Богачёву доверял полностью, зная, что тот в любой ситуации способен сохранять холодный рассудок.
Мариэтте такие импровизации не нравились, она вообще предложила сначала погрузиться сильной группой на юге, а потом — на севере. Вариант Ермолая предполагал чрезмерную нагрузку на него: и как на руководителя, и как на прикрытие, а на севере ему пришлось бы стать и экстрасенсом.
— Что касается сточеров, я интуитивно доверяю здесь только себе, Ольге и Алексею; и каждому из троих по разным причинам. Оттого столько на себя и взял. Опять моя интуиция, скажешь?
— Скажу. И добавлю, что до обрыва можете дойти, но подниматься на него — ни в коем случае. И никакого астрального глаза на севере!
Да, камней под ногами хватало. Острые, от одного до двадцати сантиметров в поперечнике, они лежали на ровной мёрзлой глине так, будто их только что аккуратно сюда положили. Ермолай припомнил физический механизм, позволяющий камням "всплывать" из толщи земли, и решил не удивляться. Инга рядом взвизгнула от холода и прижалась к нему всем телом.
— Запускай, пока я не замёрзла!
Галка с братьями и помощниками отошла в сторону,
Харламов послал глаз дальше, вдоль дороги. Волны песчаных дюн мгновенно промелькнули внизу, а на горизонте фиолетовой стеной возник Край. "Километров шестьдесят-восемьдесят" — оценил он дальность, и приблизил глаз к Краю вплотную. Фиолетовая стена казалась плотной только у поверхности. Подняв глаз, Ермолай на мгновение увидал необыкновенную картину. Но в следующее мгновение Инга воскликнула, он почувствовал её бессилие, и глаз, лишённый поддержки, исчез.
— В расщеп возвращайся, немедленно! — скомандовал командир, едва успев подхватить обмякшее тело девушки.
Спустя секунду его руки, внезапно утратившие тяжесть её тела, сами собой взлетели вверх.
— Что с ней?
— Я забрал слишком много энергии, — смущённо признался Ермолай. — До Края дорогу исследовал. Нам туда, — показал он направление рукой.
До древней дороги он и Виктория сопровождали южную группу. Шли по песку, берегли ноги. Вика прикрывала, а он, отходя в сторону, время от времени прослушивал окрестности. Среди помощников был один неплохой слышащий, так что группа могла не бояться неожиданностей и после его возвращения. Дорога оказалось столь же неровной, что и окружающие поля — на ней, правда, не было камней, а покрывавший её песчаник босые ноги не ранил. Перекрывавшие древнюю дорогу песчаные заносы оказались невысокими. Светило уже поднялось над горизонтом, и его лучи приятно ласкали обнажённое тело.
Огромный спутник Камета висел теперь прямо над головой. Стоит ему подняться чуть выше — и тень спутника закроет всю доступную землянам область Камета. Но произойдёт это не сегодня, и даже не к следующему погружению. Зато вызванные надвигающимся затмением ураганы уже предвещали свой приход легким ветерком, сдувающим пыль с песчаных гребней заносов.
— Ну, ребята, дальше вы сами. Не спешите, не рискуйте. Достаточно будет, если сегодня вы дойдёте до развалин у дороги и осмотрите их, — Харламов поднял руку в прощальном приветствии и спустя мгновение уже был в своём собственном теле, принадлежащем расщепу.
Инга уже оклемалась — пила чай, рядом с её креслом стояла пустая тарелка, усыпанная крошками. С ней всё было в порядке. Вика тоже выглядела нормально и подмигнула в ответ на вопросительный взгляд командира. Группа была готова к погружению.
— Харламов, что-то интересное увидел? — спросила Узоян.
Кивнув, он попросил лист бумаги и несколькими линиями набросал рисунок: край стола и лежащая на нём авторучка.
— Вот, возьми, — протянул он свой опус Мариэтте. — Глянул сквозь Край и увидел вот это. Погружаемся, орлы!