Вторая жена

Чеснокова Юлия Олеговна

— Онлайн карты и переводчики в помощь.

— Злая ты! Ну ладно тебе, просто поужинаем, чего ты?

Да-да, просто поужинаем. Конечно. Набиль тоже говорил, что ему не только секс нужен, а когда я отказала — и след простыл. С другой стороны, идти в одинокую квартиру и скучать, вспоминая о сладких поцелуях, что никогда больше не повторятся — плохая перспектива. Почему бы и мне не повести себя так, как мужчины? Не воспринимать их всерьёз, не ждать от них ничего особенного, просто развлекаться и проводить время.

— Александр,

я, благодаря немалой дозе алкоголя, присутствовавшей в вашем организме, узнала все ваши желания и мысли насчёт моих… некоторых частей тела. Поэтому давайте сразу разберёмся: вам они не светят, даже если вы сводите меня на тысячу ужинов. Я не дам к ним доступа, и спать с вами не собираюсь, даже если вы оплатите ужин в самом дорогом ресторане и подарите бриллиантовое колье, или я не знаю, что ещё сделаете. Я могу только сходить с вами не ужин, который ни к чему не приведёт. Но на это вы вряд ли согласитесь, я права?

Мужчина внимательно меня выслушал. Мимо пронеслась машина, и он на звук на миг отвлёкся, но потом опять повернулся ко мне. Окинул взглядом с головы до ног и обратно. Я была всё в той же узкой юбке и той же блузке, что, как выяснилось, подчёркивала мою грудь. Сделав глоток минералки, Александр пожал плечами:

— Да ну и хрен с ним, баб я что ли не ебал? Просто посидим и поболтаем, лучше проведу вечер в компании красивой девушки, чем с этими лягушатниками.

Удивило ли меня это? Пером не описать. Или кривит душой? Всё-таки надеется? Думает, я набиваю себе цену?

— Но у меня будет к вам просьба.

— Какая?

— Вы можете прекратить материться? Мне это не нравится.

— Пардон, мадемуазель, экскюзе муа, или как тут говорят?

Я вздохнула, надеясь, что в ресторане этот тип не надрызгается по новой. Но что мне помешает в любой момент уйти? Однако отвлечься на часок-другой будет не лишним.

— Что ж, идёмте, Александр, посмотрим, есть ли нам с вами о чём поговорить?

Логика поведения людей — очень непредсказуемая. Я была уверена, что после тех высот, на которые поднял мою планку Набиль, я не пойду на свидание ни с кем ещё лет десять, ожидая что-то не менее прекрасное. И что же на деле? Иду ужинать с каким-то прибухивающим по утрам типом, матерящимся, как сапожник, и именно потому, что меня на это толкала обида на Набиля. Надеюсь, она не толкнёт меня ни на что больше, а то в своих поступках начинаю сомневаться сама.

— Как ты тут очутилась, Лен? — спросил меня Александр.

Я заказала за нас обоих в ресторане блюда, уточнив его предпочтения в еде. В меню он не мог прочесть ни слова. Теперь мы ждали, когда принесут.

— На самолёте прилетела.

— Нет, серьёзно. Из какого города родом?

— Из-под Томска.

— Охо-хо! — радостно прозвучало напротив. — А я новосибирский. Была там когда-нибудь?

— Нет, но у нас там есть родня.

— Надо же! Как же тесен мир, приятно здесь своих встретить.

А почему ты во Францию приехала работать?

Я пожала плечами:

— Всегда любила французское искусство, историю, вот и захотелось работать здесь.

— А русское искусство что, хуже, что ли? Репин, Шишкин, Васнецов.

Мы посмотрели друг другу в глаза. В моих пронеслось усталое недовольство:

— Причём здесь лучше или хуже? Я не мыслю такими категориями. Мне просто нравится больше это. Мой выбор не характеризует ничто как лучшее или худшее. Сам вот что в Париже делаешь? — я долго не продержалась быть с ним на «вы», слишком уж по-простому складывалось общение.

— Контракты продлеваем с лягушатниками. Я буквально на пять дней прилетел. Жить бы в жизни тут не стал.

— Почему?

— Ещё Пётр Первый сказал, что Париж воняет. И за триста лет ничего не изменилось.

— Ничего он не воняет!

— Ты принюхалась уже, — засмеялся он. — Я крысу на улице видел! В столице, блять!

— Я же просила…

— Извини. Но разве я не прав?

— Нет, не прав. Франция прекрасна.

— Ты либералка, что ли?

— Что? Нет, я… причём тут это?

— Да шучу я, расслабься.

Официантка поднесла наши тарелки и поставила перед нами.

— Ты же не заказала мне из мести устриц, а, Лен? — взявшись на вилку, посмотрел Александр на блюдо перед собой, определяя происхождение каждого ингредиента.

— Нет, только лягушачьи лапки под соусом «стереотип ля шаблон».

— Ну, в принципе, я и их сожрать могу, только водочкой обеззаразить надо… у них водку подают?

— Ты алкоголик?

— Что сразу алкоголик?

— Мало того, с утра набрался, ещё и за ужином без бухла не можешь?

— Могу я, просто спросил.

— Терпеть не могу пьющих.

— Зря. Знаешь, что говорил Антон Павлович Чехов? «Если человек не пьёт и не курит, то поневоле задумаешься, а не сволочь ли он».

Я подумала о Набиле, у которого не было вредных привычек. Если не считать ложь и попытку развести меня на секс. Сволочь ли он? Мы провели с ним прекрасное время. Короткое, но прекрасное.

— По-моему, пьющие люди — те ещё сволочи.

— Я не агрессивный, когда выпью.

— Дело же не только в этом. Пьяный человек выглядит по-свински, очень некрасиво. Говорит, опять же, что попало, — с упрёком посмотрела я на него.

— Пьяный говорит то, что трезвым бы не решился. Вот я бы не сказал тебе всего, что думал, и в итоге не оказался бы с тобой вместе за ужином.

— То есть, ты трус, который без спиртного не имеет ни на что отваги?

— Почему «ни на что»? Я и вломить могу, если надо. С бабами… прости. С женщинами всегда труднее. Вас хрен поймёшь и не знаешь, как к вам подъехать, обидеть боишься. Вечно неловкость какая-то возникает.

— И что же, не умеешь с женщинами общаться?

— Видимо, не умею.