Вторая

Adam Kadmon

– Ты...
– Рицко втянула воздух носом.
– Ты помнишь что-нибудь об Евангелионе?

– О чём?
– спросил мальчик.

– Евангелионе, - доктор слегка наклонилась вперёд.
– О любом из них. Что угодно.

– Я... простите меня. Я ничего такого не знаю.

– Ты помнишь Адама? Гиганта Света?

– Это персонаж? Простите, - сказал Синдзи, -

я не знаю, о чём вы говорите.

Рицко захотелось выдохнуть с облегчением. Это действительно была не Юи. Казалось, эта личность защищала Синдзи от всего, что тот считал болезненным или страшным. Если так, то на лечение могут уйти годы. Мальчик просто не сможет восстановиться достаточно быстро, чтобы стать хоть как-то полезным в последних трёх битвах.

А это значило, что поражение им почти гарантировано. Без Евы-01... SEELE могло остановить их в любое удобное время. Учитывая отсутствие Гендо, конец, как и сказал Фуюцки, пришёл гораздо раньше. Все они жили в долг, теперь куда сильнее, чем когда-либо.

– Ты помнишь, что с тобой сделал Гендо?
– спросила Рицко. Она взглянула на Мисато. Та смотрела на Синдзи, крепко сжав губы.

– Что он сделал? А, вы имеете в виду... это.
– Мальчик покраснел.
– Ну, я... я слышала, что в первые несколько раз будет больно, так оно и было. У меня пошла кровь и меня пришлось лечить.
– Он замахал рукой: - Но это была не его вина! Я сказала, что хотела этого. Он говорил, что нам не следует, но я убедила его.

Рицко заморгала, отгоняя головокружение.

– Я убедила его, - повторил он, - потому что я... я люблю его. Я сказала ему это, но он всё равно сопротивлялся. Даже когда я рассказала ему, как мы встретились, и как много мы значили друг для друга, он говорил "нет". То есть, я имею в виду...

Он опять покраснел.

– ...но мы занимались... другим некоторое время, - он прикрыл глаза ладонью.
– Поверить не могу, что рассказываю вам это.

– Это важно, - сказала Рицко, подавив все эмоции.
– Продолжай, пожалуйста.

– Ну, иногда мы... знаете... делали всякое. Сначала просто обнимались или трогали

друг друга. Порой он просто держал меня, когда мы говорили. Но потом... однажды ночью он сказал, что я нужна ему. Тогда мы впервые поцеловались. Мы болтали о нашем первом свидании... казалось, будто прошло уже куча времени... и мы смотрели этот ужасный фильм, но смеялись, потому что он был настолько плох. Вот что мы обычно делали - в последнее время. Он любил слушать о том, какими мы были когда впервые встретились. Мне тоже нравилось это слушать.

Но той ночью, он сказал, что я нужна ему, и обнимал так крепко, что было больно дышать. Но это было приятно. Он долго обнимал меня... и потом... и потом... потом он сказал... что любит меня.

Яркая краска залила его щёки. Улыбка источала незамутнённое блаженство.

– Мне стало так... легко. Я ликовала. Кажется, даже заплакала. Была так счастлива, что меня затрясло.

Потом он наклонился ко мне, очень медленно, положил руки мне на плечи. И мягко, нежно, он поцеловал меня, с такой заботой, такой чувственностью. Это было лишь лёгкое касание губ... это было невероятно. Это было не как по телевизору. Он не использовал язык, или срывал с меня одежду, или прижимал свой рот к моему. Лишь касание. Словно он не торопился. Словно у него было всё время мира. Это было идеально.

Я люблю его и он любит меня. Он так сказал. Теперь он любит меня.

Темноволосая женщина плакала. Блондинка была бела, как полотно.

– Пожалуйста... пожалуйста, не плачьте. Всё в порядке.

Они не слушали. Женщина в красной куртке рыдала, сотрясаясь всем телом. Она скрючилась на стуле, запустив руки в волосы. Доктор-блондинка, казалось, из последних сил сдерживала рвоту. Она прижала ладонь ко рту, её глаза были крепко зажмурены.

Юи добродушно улыбнулась им.

– Не плачьте, пожалуйста, - сказала она.
– Всё хорошо. Он сказал, что любит меня. Это самое главное.

Её улыбка ни разу не дрогнула.

– Теперь он любит меня. Он любит меня.