Второгодник
Шрифт:
За углом здания, оккупированного феминами, обнаружился острый угольно-черный силуэт небольшого и очевидно, очень легкого флаера. Оба пропеллера винтокрылой «стрекозы» еще вращались, однако звуков моторов слышно не было – только дробный топот полутора сотен армейских ботинок с твердой подошвой, впечатываемых в асфальт спешащими к месту построения звездными рекрутами.
Сашка добежал до места построения одним из последних, с трудом втиснулся в строй рядом со своим командиром отделения.
– Чё так долго?! – зло зашипела на него Рипли. – Мог бы и пошустрее! Я же видела, каким резвым ты можешь
– Я же говорила тебе! Предупреждала! – злее, чем на «непутевого», зашипела она на девушку. – Если у кого-то, не дай боже, случиться беременность, его немедленно выбраковывают! Хочешь, чтобы тебя застрелили прямо здесь, вот на этом самом плацу?
Злата подняла свои заспанные, затянутые поволокой, ничего не понимающие глаза на Юлию, ничего не ответила. Чемерская поняла, что в сей момент «проблему Златы» ей решить не удастся; она сплюнула себе под ноги, повернула голову туда, где намечалось главное действо, то есть к флаеру.
В черном и блестящем, как антрацит, боку винтокрылой машины открылась дверца. Из неё на бетон легко выпрыгнул мужчина, одетый в высокие армейские ботинки серого цвета и серый летный мундир Великой Империи. Венчал голову неизвестного гостя большой и круглый шлем, какой обычно надевают пилоты заатмосферных суборбитальных машин. Мужчина обернулся, помог выбраться из флаера своей спутнице. Судя по легкости и изящности движений, это была девушка. Её стройное тело обтягивал черный комбинезон, на ногах красовались изящные и легкие сапожки на низкой и плоской подошве. Сашкино зрение восстановилось уже настолько хорошо, что он без труда узнал в пассажирке легкого винтокрыла Маялу.
– Не вот, пожаловала твоя «вчерашняя» знакомая! – снова зашипела Рипли. – Наверное, опять по твою душу!
– Юль! Ты чё сегодня такая злая? – так же, шепотом, спросил у неё Александр. – Ты иногда вроде ни чего, а сегодня – прям как с цепи сорвалась! Чё случилось-то?
– Да не е..ет её никто! – хохотнул кто-то из парней за Сашкиной спиной. – Вчера, после дискотеки, всех девчонок разобрали…. Только она спала в своей комнате одна!
Парни в строю захихикали. Наверное, это было очень смешно – все барышни вечером «разобраны» парнями, которых в Звездной Академии уцелело в три раза больше, чем девушек, и только Рипли – одна-одиношенька, лежит в своей кровати и не может понять, почему никто из молодых мужчин не захотел эту самую кровать с ней разделить.
– Очень надо! – густо покраснела Чемерская. – Посмотрим, что вы запоете, когда командир начнет отстреливать тех, кто забеременел!
– Не-е! – сказал кто-то из курсантов старших курсов, демонстративно роняя перед собой упаковку с презервативами, и подбирая её. – Такого не будет! Мы уже опытные!
– Отставить разговоры! – раздался грозный голос Николая Платоновича откуда-то из-за спины. – А то я вас всех, без этих самых резинок отимею! Всех сразу!
Парни гыкнули, выражая довольство шуткой седого, но промолчали – угрозу начальника центра подготовки Звездной Академии могла привести
Она подошла к пилоту, о чем-то коротко с ним переговорила, утвердительно кивнула головой. Мужчина с сером мундире снял со своей головы гермошлем, обернулся к Маяле, что-то спросил у неё. Та отрицательно тряхнула прической, упрямо наклонила голову. Пилот вздохнул, пожал плечами, пропустил перед собой Диту, вслед за ней направляясь к голубой шеренге звездных рекрутов.
Шагов за тридцать Сашка пилота узнал. К безмерному удивлению Александра им оказался сам Великий Император.
«По крайней мере, это объясняет ту суету, которая здесь с утра возникла! – подумал Заречнев. – Он здесь – словно хорь в курятнике! Навел шороху одним своим появлением! Интересно, а наши знают, кто этот мужчина в сером мундире»? «Наши» знали.
Александр заметил вытянувшиеся лица курсантов второго и третьего годов обучения, удивленно-испуганные физиономии новобранцев. Как-то сами собой прекратили перешептывания, исчезли все мелкие телодвижения. Земляне по мере приближения к ним Великого Императора замирали в строю так, словно их всю жизнь готовили нести караул на посту номер один, на Красной площади, у мавзолея Ленина.
Великий Император дошел до ближайшего к нему края шеренги, обернулся к почему-то отставшей Дите. Та подошла, что-то пояснила ему. Мужчина в сером мундире выслушал её, удивленно поднял брови, медленно пошел вдоль одношереножного строя дальше.
Он еще несколько раз останавливался, всматривался в лицо кого-нибудь из землян, отрицательно качал головой, медленно шел дальше. Видно было – Великий Император никуда не торопится и прилетел в Магаоллу явно не на пять минут.
«Понятно, кого именно он ищет»! – мысленно улыбнулся Сашка. – «Непонятно другое – зачем? Зачем я ему понадобился? Наказать за то, что так неласково обошелся с его гвардейцами? Но тогда зачем он притащил с собой Маялу? Или она – сама? Сама захотела посмотреть, что намерен сделать её папаша»?
Великий Император дошел до середины строя, остановился почти напротив него, долго смотрел на Виктора. Он скосил глаза на Диту, та отрицательно покачала головой, Император двинулся дальше.
Александру неожиданно стало очень смешно. Он почему-то решил, что теперь – самая подходящая ситуация, чтобы немного подурачить Императора. Он «сделал» себе «дебильное» лицо, заставил «остекленеть» глаза. Его взор был устремлен куда-то далеко за спину пилота и его «свиты» из Диты и Маялы.
«Розыгрыш» удался: Великий Император прошел мимо Сашки, не взглянув на него даже мельком.
Заречнев дождался, когда спина Великого Императора перестанет закрывать ему обзор, скосил глаза на дочь правителя системы Торос. Он поймал удивленный взгляд Маялы, едва заметно, кончиками губ, улыбнулся.
«Наверное, мы для него, как китайцы – все на одно лицо»! – весело подумал Сашка, одними глазами провожая Маялу и Диту, которой почему-то было не до веселья.
Великий Император тем временем дошел до дальнего края шеренги, обернулся к Дите, вопросительно посмотрел на неё. Та опустила глаза, сделав вид, что не видит вопросительного взгляда мужчины, устремленного на неё, и почему-то не поторопилась помогать.