Второгодник
Шрифт:
– И – что? – с вызовом ответил секьюрити.
– А – то! Ты сейчас – на нашей территории! Территории Звездной Академии! И если ты начнешь дергаться, тебя застрелят прямо здесь и прямо сейчас! – «второгодник» качнул подбородком в сторону Рипли, бластер которой виден был даже с двух десятков шагов. Офицер обернулся, беспомощно глянул на Маялу, словно ища у неё поддержки, однако принцесса Великой Империи промолчала. Её лицо хранило выражение обиды и недоумения – она все еще не смогла принять информацию о том, что её вновь будут охранять круглые сутки. Её личная свобода закончилась, так и не начавшись.
– Хочешь
– Мне это слово знакомо! – чуть спокойнее, чем прежде, ответил Александр. – Что такое честь, я тоже знаю, и знаю не понаслышке! Ты не там ищешь врагов, солдат! Я – не враг принцессе Маялы, я её друг!
– Мне все равно, кто ты – враг, или друг! – тон спецназовца оставался прежним. – У меня есть долг, и есть приказ, и я его выполняю! Мой долг и моя обязанность – охранять жизнь и здоровье этой девушки! В том числе и от друзей, если это вдруг потребуется! Заречнев вздохнул.
Спорить с солдатом по поводу его долга – занятие неблагодарное, а с офицером личной охраны – уж и вовсе бессмысленное. Для таких, как этот секьюрити, весь мир «выкрашен» всего в два цвета – черный и белый. И люди для них – тоже всего двух «цветов». «Белые» – это Маяла, её сын Александр, Великий Император….. Вот, пожалуй, и всё. А «черные»…. «Черные», то есть потенциально опасные – все остальные. То есть все люди системы Торос, исключая трех вышеназванных. Сашка снова вздохнул и отошел от офицера прочь.
«Не хотел бы я поменяться местами с этим солдатом»! – Подумал он. – «Очень тяжело жить, когда кругом тебя – одни враги»!
– Ну, и где я вас размещу? – Маяла верно разгадала причину Сашкиных «вздыханий».
– Вопрос с бессмертными уже согласован! – отозвался спецназовец. – Мы будем жить в комнате, расположенной рядом с той, в которой будешь жить ты во-он с той девушкой! – секьюрити усмехнулся, скосил на «второгодника» глаза. Очевидно, он уже точно знал, что Чемерская здесь не для того, чтобы поупражняться в стрельбе из своего бластера в него и его подчиненных.
– А питание? Вы привезли с собой продукты?
– Нет! Кушать мы будем вместе со всеми, в пищераздаточной Магаоллы!
– Я вижу, вы уже все хорошо продумали! – скривила рот Маяла. – И чья это была идея – охранять меня здесь, в Звездной Академии? Твоя? Или – папина?
– Нет! – ответил офицер. – Только моя! Я обратился с соответствующим предложением по инстанции, Великий Император сразу же дал добро!
Теперь уже Маяла беспомощно посмотрела на Сашку (Заречнев демонстративно развел руки в стороны), на бетон площадки закапали её слезы.
Александр подошел к Маяле (офицер не препятствовал ему), приобнял девушку за плечи.
– Не переживай! – мягко сказал он. – Когда ты вырастешь и станешь большая, ты выйдешь замуж! И тогда ты станешь совсем самостоятельная и прогонишь прочь всех своих охранников!
– Дурак! – всхлипнула девушка. – Не смей так шутить! Нольт говорил так же! И мы отправились в свадебное путешествие одни, без какой-либо охраны!
– Ну, может, тогда тебе стоит потерпеть еще немного? Согласись – с учетом ситуации, лишних шесть пар глаз бесполезными
– Сделай вид, что их никого рядом нет! – посоветовал Сашка. – Люди просто делают свою работу!
– Делать-то делают! – вновь начала «заводиться» девушка. – Если бы они еще никуда не лезли! Ты же сам видел, что потом из этого получается!
– Да уж… – согласился «отмороженный». – Он они исправятся! – так, чтобы слышал офицер, добавил Заречнев. – А не сделают нужных выводов, мы им опять подскажем…. Секьюрити несколько раз сжал и разжал кулаки, однако сдержался.
«Наверное, боится окончательно потерять авторитет»! – решил Александр, краешком глаза непрестанно наблюдая за офицером. – «Хотя, по большому счету, надо бы с ним если не подружиться, то хотя бы согласовать действия на случай непредвиденных обстоятельств. Кто и что делает, «если что». Ладно, время еще будет! Поговорим»!
– Ужинать пойдешь? – очередной вопрос Александра застал принцессу Великой Империи врасплох. Но она быстро «выкрутилась».
– А ты?
– Я, если честно, после нашей с тобой экскурсии, кажется, могу сожрать хоть целого быка!
– Тогда – идем! – улыбнулась девушка. – А вечером, после захода Тороса ты расскажешь мне, где и как ты познакомился со своим большим зеленым другом, похожим на огромную ящерицу! Расскажешь?
– Расскажу! – обреченно вздохнул Сашка. – Тем более, что нам с тобой, как я думаю, рано или поздно, но придется отправиться нему в гости! Лучше знать, что ждет впереди, чем набивать себе шишки, исследуя новый мир методом научного тыка! Маяла вновь улыбнулась и первой пошла в сторону столовой. Семеро мужчин, включая «отмороженного», синхронно двинулись следом….
…Дни покатились один за другим, словно хорошо просушенные горошины – маленькие, твердые, внешне неотличимые друг от друга.
Маленькие – потому что каждый день подготовки звездных рекрутов был распланирован, а точнее – спрессован бессмертными и Николаем Платоновичем так, что не оставалось времени не то, что на отдых, его не оставалось даже на то, чтобы думать – например, о чем-то постороннем.
Твердые – чтобы «разгрызть» и «переварить» то, что предлагала программа Звездной Академии, нужно было иметь крепкие «зубы», иначе говоря – крепкое здоровье и устойчивую психику.
Утро каждого звездного рекрута, включая Маялу и «отмороженного», начиналось с обязательной многокилометровой пробежки. Рипли гоняла своих «рядовых» так, словно вознамерилась за короткое время подготовить из них чемпионов по кроссовому бегу, как минимум – всей военной базы.
После опять же обязательных «водных процедур», включавших в себя плавание на несколько сот метров в одном из близлежащих водоемов, либо в глубоком квадратном бассейне Магаоллы, и довольно скудного завтрака, курсанты направлялись в различные учебные «классы», где занимались, в зависимости от задач на каждый конкретный день, освоением какого-либо вида вооружения или военной техники. Несомненно, учитывались личные пристрастия и склонности рекрутов, но программа «обязательного освоения» была настолько обширной, что времени на «пристрастия» оставалось, прямо говоря, немного.