Второй атт

Измайлова Кира Алиевна

– Сэр, – начал Ларример, подавая мне шляпу, – вы не могли бы…

– Что именно? – уточнил я рассеянно и придирчиво рассмотрел себя в зеркале. Сегодня я решил не нервировать тетушку и выбрал скромный карий глаз.

Ларример смущенно кашлянул.

– Сэр, – снова заговорил он несколько сконфуженно. – Я прочитал в газете, что в записи появился Второй фортепианный концерт мистера Рахманинова…

– И вы хотите, чтобы я купил пластинку? – уточнил я, пряча веселье. Кажется, Ларример сделался записным меломаном.

– Да, сэр, –

подтвердил он с достоинством. – Если это возможно, сэр!

– Почему нет? – пожал плечами я и пообещал: – Непременно заеду в музыкальный магазин. Если, разумеется, эта запись уже появилась в нашей глуши.

– Благодарю, сэр! – Ларример на радостях даже забыл всучить мне непременный зонтик и – небывалое дело – не напомнил, что джентльмену не подобает водить самому…

Дела мои, по большей части мелкие, удалось решить в рекордно короткие сроки. Больше всего времени потребовалось на визит к механику из-за барахлящего двигателя – не хватало еще, чтобы он заглох где-то на полпути из Блумтауна к дому тетушки! Погода стояла на диво мягкая и приятная, однако я не расположен к столь длительным пешим прогулкам.

Обзаведясь шестью пластинками с музыкальными новинками (надеюсь, Ларример оценит!), пишущей машинкой – давно мечтал освоить сей агрегат – и заказав новый смокинг, я добрался наконец до полицейского управления.

Констебль, которого я недолюбливал из-за пренебрежения к бедному Конно-идее, отчего-то обрадовался мне как родному.

– Здравствуйте! – просиял он. – Вы к инспектору Таусенду?

– Да, – подтвердил я, несколько удивившись столь радушному приему.

– Он вас ждет! – провозгласил констебль торжественно.

– Хм, – только и ответил я.

Любопытно, неужели милейший Джордж осваивает ясновидение?

Провожатый мне не требовался – в последнее время я был частым гостем в полицейском управлении. Однако, распахнув дверь в кабинет инспектора Таусенда, я обнаружил у него посетителя, неприметного мужчину лет сорока в скромном твидовом костюме.

– Извините, – произнес я, собираясь закрыть дверь и обождать, пока инспектор освободится.

– Нет-нет, мистер Кин! – торопливо запротестовал инспектор. – Проходите, мистер Адамсон уже уходит.

Названный мистером Адамсоном недовольно скривился, но возражать не стал.

– Я зайду на следующей неделе! – пообещал он, и в его голосе мне почудилась угроза. – Узнаю, как продвигается расследование!

– Конечно, – согласился инспектор без особого воодушевления, и мистер Адамсон, бросив на меня не слишком приязненный взгляд (видимо, мое несвоевременное появление расстроило его планы), наконец удалился, сжимая под мышкой какой-то ящичек. Пахло от этого господина как-то… странно.

– Здравствуйте, Джордж! – вспомнив о вежливости, произнес я, когда за ним закрылась дверь.

– Здравствуйте, Виктор. Присаживайтесь, – со вздохом облегчения предложил инспектор. – Как он мне надоел, этот Адамсон!

– А что с ним стряслось? – из вежливости

поинтересовался я, опускаясь на ближайший стул.

– Да не поверите – мыши!

– Мыши?! – теперь уже всерьез заинтересовался я. – С каких пор полиция занимается грызунами?

– Вот и я говорю! – Таусенд экспрессивно рубанул воздух ребром ладони. – Нет, явился!

– Хм. – Я склонил голову к плечу и попросил: – Если можно, расскажите подробнее.

– Да нечего там особо рассказывать. – Таусенд воровато покосился на дверь, потом извлек из ящика письменного стола бутылку коньяка, плеснул в стакан и залпом выпил. – Уф! Извините, Виктор, вам не предлагаю – вы за рулем.

– Кстати, откуда вы это знаете? – вспомнив странное поведение констебля, спросил я. – Неужели… хм, осваиваете хрустальный шар? Или на картах гадаете?

– Вот еще! – отмахнулся инспектор. – Не равняйте меня с этими шарлатанами! Все предельно просто: новая горничная вашей тети – племянница сестры моей кухарки…

– И она, конечно, доложила, что тетушка Мейбл ждет вас сегодня к чаю! – закончил я.

– Точно! – подтвердил Таусенд с усмешкой. – И я предположил, что если вы не позвонили и не прислали записку, то заедете за мной лично. Как видите, все гениальное – просто!

– Действительно, – улыбнулся я. – Так вы готовы ехать?

– А куда я денусь? – притворно вздохнул инспектор, беря шляпу. По-моему, он был чрезвычайно рад возможности вырваться из серых стен полицейского управления. – Только, Виктор, вы в следующий раз лучше звоните заранее, а то вы ведь могли меня не застать на месте.

– Учту, – согласился я, хотя летом в Блумтауне обычно царят тишина и спокойствие, так что полиция предпочитает отсиживаться в прохладном здании управления. – Если не секрет, что это за история насчет мышей?

– Да этот Адамсон совсем с катушек съехал, – отмахнулся инспектор, запирая за нами кабинет. – Представьте, явился в управление и стал требовать у констебля, чтоб его принял лично суперинтендант. Сказал, дескать, угрожают ему…

– Мыши?! – не выдержал я.

– Мышами! – ухмыльнулся инспектор. – В общем, мучил Адамсон констебля битых полчаса. Тут, на свою беду, я шел мимо, вот он в меня и вцепился, раз к суперинтенданту не пустили. Да такую чушь понес!

– И? – подбодрил я Таусенда, который сделал драматическую паузу.

– Говорит, мол, находит у себя по утрам на подушке задушенных мышей! – объяснил Таусенд и подмигнул дежурному констеблю, мимо которого мы как раз проходили. – Замучил он вас, верно, Дженкин?

– Да, сэр! – с чувством подтвердил тот. – Еще как, сэр!

– Ну вот. – Инспектор продолжил рассказ, когда мы выбрались на улицу и уселись в мой автомобиль. Ради этого пришлось потеснить пишущую машинку, но, думаю, она не возражала. – А мышь – старинный символ чумы, и вообще пожелание: «Укуси тебя мышь!» – обозначает: «Порази тебя проказа!» Значит, мыши у него в постели – это угроза!