Второй Эдем

Элтон Бен

Один из немногих положительных побочных эффектов этого телевизионного вуайеризма заключался в том, что развитие индустрии психоаналитиков на время замерло. Индустрии, которая без надзора и контроля развивалась целыми десятилетиями. В один прекрасный день количество людей, особенно представителей среднего класса, посещавших психоаналитиков, достигло критического уровня: жизнь общества грозила остановиться, поскольку практически все сидели во врачебных кабинетах и говорили о себе. Все изменилось с появлением насыщающих послеобеденных обсуждений на телевидении, которые оставили психоаналитиков без работы. Люди начали задаваться вопросом,

зачем тратить огромные суммы денег, чтобы рассказать о себе только одному человеку, когда можно получать деньги за то, чтобы рассказывать о себе миллионам людей. Однако психоаналитики сделали ответный шаг, сыграв на снобизме граждан. Они завлекли людей обратно на свои диваны, объяснив, что у важных людей и проблемы, как правило, важные, и развлекать ими обывателей не стоит. К сожалению, когда люди все же начали возвращаться к психоаналитикам, они обнаружили, что настолько привыкли копаться в чужих проблемах, что позабыли свои, и даже не могли припомнить, случилось ли с ними вообще что-нибудь, о чем следует говорить.

Препарат «Уста младенца» был разработан для того, чтобы помочь людям, чьи мозги забиты всяким мусором, найти в себе истинные мысли и эмоции. Это своего рода сыворотка правды. Приняв ее, человек начинал говорить не то, что хотели услышать окружающие, и не то, что он сам хотел сказать, а только правду. Основное воздействие препарата «Уста младенца» заключалось в подавлении части мозга, отвечающей за вранье. Некоторые после приема препарата просто погружались в молчание. Многие политики, ведущие телешоу и поразительное количество поэтов были поражены немотой, едва попробовав препарат. Однако большинство людей испытало непривычное ощущение: впервые в жизни они говорили о том, что думают и чувствуют на самом деле.

Конечно же препарат очень быстро запретили. Слишком уж велики были пагубные последствия его приема. Людям нужны секреты, а в тот короткий отрезок времени, пока «Уста младенца» были в продаже, праздничные ужины заканчивались стрельбой, распадались супружеские пары, и даже оказалось, что самые невинные политики таили порой глубоко внутри нелицеприятные мысли о своих избирателях. Ни одно общество не может существовать без определенной дозы лжи. Вскоре стало ясно, что если бы люди всегда говорили правду, они через неделю перегрызли бы друг другу глотки.

О пользе автоответчика

«Уста младенца» ограничили в использовании, но препарат оставался ценным оружием в мире секретных служб, и Джуди выдал Максу небольшую дозу, которой тот приправил вино для Пластика. Толстоу сделал только один глоток, но большего и не требовалось, и легкость, с которой Толстоу поделился своими сексуальными предпочтениями, вроде бы являлась доказательством действия препарата. Макс повторил свой вопрос насчет смерти Натана, на этот раз немного тверже. Джуди сказал ему, что находящиеся под воздействием препарата люди лучше реагируют на уверенную интонацию.

– Так я спрашиваю, это ты подписал Натану смертный приговор, как только он понял, что именно ты платишь «зеленым» террористам?

– Вопрос интересный, – отозвался Толстоу. – А теперь позволь мне задать свой вопрос. О чем ты думал, черт тебя возьми, когда пришел сюда и попытался влить в меня «Уста младенца», а? Разве это хорошо, Макс? Разве это честно?

Джуди и Розали, находившиеся в другой части Беверли-Хиллз, обменялись встревоженными взглядами. Они сидели в гостиной Макса и слушали разговор

с Толстоу по крошечному радиопередатчику, спрятанному в одной из пуговиц Макса. Прием был отличный, и они прекрасно услышали, что план Джуди не вполне удался.

– Ты думаешь, что когда человек ни с того ни с сего просит меня попробовать свое дурацкое вино, то я не чую подвоха? – услышали Джуди и Розали голос Толстоу. – Кто я, по-твоему? Идиот? Такой, как ты, Макс? Так, что ли? Я что, такой же тупой,как и ты? Я только притворился, что хлебнул твоего вина, а теперь я хочу знать, что именно ты пытался мне подсунуть. Это «Уста младенца», верно?

– Да, – довольно вяло ответил Макс. Отрицать было бесполезно. – Мне уйти?

– Уйти? Ни за что. Сначала расскажи мне, зачем ты пришел.

– Потому что я хочу знать, действительно ли корпорация «Клаустросфера» устраивает экологические катастрофы. Ясно тебе, ублюдок?

Одновременно со словом «ублюдок» Джуди и Розали услышали резкий звук. Макс собирался схватить сдобренное препаратом вино и влить его в глотку Толстоу. Вместо этого он вдруг обнаружил, что видит перед собой дуло пистолета.

– Макс, пожалуйста. Никакого физического насилия. Терпеть этого не могу, – спокойно сказал Толстоу. – Ты знаешь, что мне стоило бы сделать? Мне стоило бы заставить тебя выпить это вино, чтобы узнать, кто тебя сюда подослал. Но я не стану этого делать. Знаешь, почему?

– Потому что ты классный парень?

– Нет, ты ошибаешься, и мои лучшие друзья, даже если бы они у меня были, не назвали бы меня классным парнем. Нет, я не стану заставлять тебя пить эту дрянь, потому что мне это не нужно. – Пластик Толстоу вдруг заговорил громче. – Не так ли, мистер Шварц!Ты слышишь меня, а, Джуди?Я знаю,кто управляет этим говнюком! – И Толстоу разразился громким, неприятным победным смехом.

На другом конце линии связи возникло замешательство. Особенно был поражен Джуди. Он не был высокомерен, но все же гордился пройденным путем и своим последним хитроумным планом, благодаря которому собирался выйти к цели. Услышав этот жестокий, несущийся из наушников смех, он вдруг понял, что противник на голову превосходит его. Более того, насмехается над ним по его же собственной секретной линии!

Толстоу продолжал радоваться:

– Эй, Шварц, ты думаешь, когда кто-то лезет в мой бизнес, я об этом не знаю?Ты думаешь, когда какой-то маленький пидор федерал начинает проверять, где яразмещал своюрекламу в своейкоммуникационной империи последние тридцать лет, я об этом не знаю?Потому что я идиот? Такой, как ты? А?

Макс почувствовал себя лишним.

– Слушай, Пластик, – сказал он, – ты, видимо, просек, что у меня передатчик, так что можешь оставить его себе и поболтать с Джуди, а мне вроде как незачем тут по-идиотски стоять. Или, может, позвонишь ему, раз уж вы знакомы.

– Стой там, где стоишь, Макс, – сказал Толстоу. – Я хочу знать, как ты влип в это дело. У ФБР что-то на тебя есть? Угадал? Поэтому ты связался со Шварцем? Поэтому ты согласился прийти сюда и злоупотребить моим доверием? Воспользоваться моим гостеприимством, которое я оказываю только избранным?