Второй, третий... последний
Шрифт:
На всякий случай к этому человеку прикасаться не стали, мало ли переварит руку? Рубашка-то растворилась, обнажив всю красоту обновлённого тела.
А ещё, Морозная Ночь обратила внимание, что у пойманного на горячем повреждены все энергоканалы. Она уже видела работу когтя дурня, потому сунула ему под нос листочки, чтобы тот начал рисовать свой "комикс". Ей не терпелось узнать историю.
"И чего у него всё на "кссс"
— Я не хотел! Прошу! Это всё Горностай! Я сам видел, как он говорит с человеком из секты Малой Печати! Я не виноват, я простой слуга, — причитал пленник, пока его пленитель рисовал что-то на листке. Его это пугало, потому что не было понятно.
"Эх, погорячился наш Алекс", — задумалась женщина. Вряд ли старейшинам секты можно что-то доказать, просто пересказав слова человека, которого никто не видел. А таскаться с таким уродом… Даже прикрыть-то это непотребство нельзя — уже пробовали нацепить на него кожаную кирасу, чтобы прикрыть блевотные шевелящиеся отростки, когда рубашка переварилась. Толстая промасленная кожа растаяла за пару часов. А надо бы…
— Эй, ты можешь это убрать? — обратилась Ночь к Алексу.
Тот подвинул ей листок бумаги и грифель, но она не стала писать ничего, а сделала взмах рукой, будто отрезает эти щупальца как у актинии.
Бывший невидимка затрясся, когда тот, кто его пленил принялся тереть бородку, думая. А что? Чем прикажете бриться? Выбора особого нет, вот Алекс и оброс, хотя дома не любил волос на подбородке.
Он перестал теребить волосню, подтянул к себе листок и нарисовал что-то, от чего Морозная Ночь с оскалом глянула на пленника. Тот сам потерял сознание, перенервничал. А может, она что-то и сделала, технику какую-то применила. В любом случае, Алекс этого и добивался — то, что могучая сектантка догадывается о его способности, он не сомневался. Наверняка Балалай всё разбалалаил. А вот совсем постороннего посвящать в процесс не хотелось.
Бессознательного типа оттащили в умывальню, где Алекс пробил пробки в чакрах. Вонючие загрязнения, как теперь Алекс уже знал, мутаген, вытек, и грудь мужика стала обычной. К сожалению, пришлось засветить и способность рвать меридианы, так как они частично восстановились в результате процедуры. Пришлось снова подрезать.
— Хо-хо! Теперь-то уж точно я не отдам тебя ни в какие рекруты, — улыбалась, а, скорее, скалилась Морозная Ночь.
Алекс не понимал, но догадывался, что она говорит.
* * *
— Всем быть готовыми. Завтра утром я иду к главе города и объявляю, что мы уходим немедленно. Скорее всего он подсунет нам засланцев из секты Малой Печати в ряды новобранцев, так то ваша задача — следить за людьми с самым высоким развитием, — инструктировала Морозная Ночь братьев по секте. Собрались вчетвером, без новичков.
— Скорее всего, они будут среди добровольцев, а им мы не можем уделить большого внимания, нужно будет смотреть за проблемными, — поделился мыслями Журавль.
— И глава просто так нас не отпустит, —
— Да ещё дети… Я имею ввиду наших… Хотя, и дети из местных семей — та ещё заноза в заднице, — выругался Жеребец. — Будут ныть, что не успели собраться, дайте нам больше времени… Избалованные твари!
— Это что-то личное, Коняшка? Разрешаю мутузить их, но не до увечий, — улыбнулась Морозная Ночь, а в ответ получила конский оскал. Прозвище просто так не появляется. — По остальным вопросам. Главе города скажем, что получили срочный вызов из секты. Что берём всех кто есть, и идём. Ответственность беру на себя.
Мужчины приуныли — она-то может и возьмёт, но и им может достаться. Хоть они и подчинённые, но задание-то общее.
— Далее. Наблюдение как раз оставим нашим маленьким ученикам и их слуге. Есть у меня подозрения, что они очень внимательные ребята и видят как бы не больше, чем даже я со своим этапом развития.
— Замечал по дороге сюда, как этот дурень ловит змей-монстров. Я даже и не видел их — ветка и ветка, — подтвердил Жёлудь, управлявший повозкой в дороге. Так сказать, высоко сидел, далеко глядел.
— Теперь по распределению ответственности. Бывших заключённых возьмут на себя Жеребец и Журавль. Жёлудь — твои должники и рабы.
— А остальные?
— Разделим ответственность между детками богатых семей — они привыкли простолюдинами командовать, а простолюдины привыкли им подчиняться. Потом выявим лидеров в отрядах, повысим их в должности. Глядишь, когда подойдём к секте, они уже будут воинским формированием.
— А что с провиантом?
— А, ты же, Жёлудь, с нами не ходил. Всё готово, погружено на телеги. Запрягай и можно выдвигаться, — ответил Журавль вместо госпожи.
— Вопросы?
Молчание.
— Тогда отдыхайте. Завтра тяжёлый день.
— …Как и вся декада, — тяжело вздохнул Журавль ни к кому конкретно не обращаясь. — Не оставит этот жирный Горностай нас в покое. Да и Малая Печать, жопой чую, устроит на дороге козни…
Морозная Ночь об этом дуала, но что можно сделать? В крайнем случае, бросят рекрутов и сбегут — их всё равно ждёт смерть в первых рядах войны сект, просто случится это чуть позже.
* * *
День выдался суматошным, но уже после обеда караван вышел из города Красного Феникса.
Вопреки ожиданиям, глава Горностай не сильно сопротивлялся, только выразил сожаление. Всё-таки приказ секты — это не то, чему он может противиться открыто. По сути, получилось-то как и планировалось ранее — в городе пребывали три дня, вместо декады, как он хотел.
Да, пришлось побегать, поорать, покомандовать, но всё оказалось не так страшно, как виделось вчера. Даже дети богатеньких семей не сильно ныли. Наоборот, они выражали радость, что прежнее известие о задержке оказалось ложным. Они изнывали от нетерпения прибыть в секту и показать, что они ого-го! Не все, конечно. Двое юношей, явно с похмелья, отправлялись по приказу родителей. В городе им было фривольно, вступать в какую-то секту, да ещё в качестве пушечного мяса им вовсе не хотелось.