Второй

Вступление Не хочется никого терять. Нет сил выбирать между теми, кого люблю. Это не книги и кинофильмы – это жизнь. В придуманном мире все просто – благородный герой приносит благородную жертву – вселенная скорбит вместе с ним, но выносит ему свое вселенское несокрушимое и мощное 'одобрям'. Герой, чувствуя поддержку эдакой мощи за спиной, стряхивает слезы с ресниц и уходит на встречу заходящему солнцу с чувством выполненного долга. Я не герой. Я не хотел, не просил, не собирался им быть. И я так и не стал им. Я не трус. Трус бы… В общем, то, что я сделал – это не было трусостью. Чем угодно, но не трусостью. Я не сбежал, я остался. И что? Это разве может быть оправданием? Городские легенды. Вампиры, оборотни, призраки, проклятые

дома и предметы. Этого ничего не было. Это выдумки. Но, были реальные люди, с настоящими нереальными проблемами. Боже, какой бред – как тошно звучит. Как будто из мыльной оперы куски сценария. Но как по-другому. Как это по-другому рассказать? С самого начала? Ладно, это долгая история… И снова – штампы. Но видно ничего не поделаешь. Я же точно так же напичкан этими словечками и образами, как и любой, кто смотрит фильмы и читает книги. Ладно. Начну с самого начала. Наивно. Банально. Обыденно. Главному герою не может быть 62 года. Он не может носить старые тренировочные вытянутые на коленях штаны и полосатый турецкий свитер с выцветшим от времени рисунком. Главный герой – молод, привлекателен, подтянут, про пресс и призывный блеск из под ресниц – я молчу. Профессия у главного героя, как правило, журналист, юрист или, на худой конец, военный в отставке. Это легко. На пенсию сейчас можно выйти в сорок и замечательно заниматься расследованием непростых дел уже после службы. Я плохой главный герой. Мне, правда еще не 62, но и не 20. Я не отставник и не журналист. Я самый обычный человек, с дурацкой простой профессией – интернет маркетолога. С одной поправкой – Был. Не может, по законам жанра, маркетолог мочить нежить направо и налево с помощью незарегистрированной пушки или проламывать кастетом черепа сумрачным тварям. Просто потому, что ни сумрачных тварей не существует, ни черепа ломать я не умею. Я так и не смог стать главным героем даже в своей собственной истории. Но, честно сказать, не было желания им быть. Меня зовут Ян. Ян Гарда. Дед у меня венгр – от него и досталась такая редкая фамилия. Мне 29. Скоро будет.(а будет ли? Как то у нас загадывать не принято) 30. Да. Хорошо, что реально не 62 года – просто потому, что я не смог бы справится. Я живу…Я жил…Как же продолжить-то. Короче, обитал я в одной из высоток на севере города, в новом спальном районе, в маленькой однокомнатной квартире, которую снимал у знакомых за вполне умеренную плату. А сейчас знакомые, совсем не рады прошлому знакомству и открещиваются всеми возможными способами от бывших связей. Так уж вышло. Была ли точка, с которой все началось? Так чтобы – бамс и все понятно. Привычный мир смят и скомкан и добро пожаловать в новый. Конечно, была. Так всегда бывает. У всего есть начало. Но не было ничего такого, благодаря которому я мог бы сделать выбор сразу и, проснувшись утром, решить что я супергерой. Такой себе– 'чипэнддейл', спешащий на помощь. Ничего. Я сопротивлялся изо всех сил. Я держался за реальность до последней капли, до последнего мгновения. И, только когда вокруг не осталось ничего, я понял и принял, что мир изменился. Но не в одно мгновение, а много мгновений назад и пути обратно не то, что бы совсем нет, а его и не было изначально потому, что это самое 'назад' вообще перестало существовать. Началом были сны. Дурацкие, насыщенные, ярко разрисованные сны. Стоп. Сны тоже не при чем. Это не сериал – я не был провидцем. Какая же чушь в голову лезет. Просто сны. Яркие, цветные, из осколков реальности, но, понятное дело, совсем не реальные. В начале. До первого убийства. Говорят, что шизофреники видят цветные сны? Как бы я хотел быть просто шизофреником. Максимум – меня накачали бы лекарствами и держали под контролем вечным овощем. Всем бы было хорошо. Я даже сейчас за такую реальность. Осенью сентябрь и большая часть октября выдались чрезвычайно теплыми и сухими. Без единого дождя с ясным почти майским небом. Я бродил по городу днями. Наматывая круги знакомым маршрутом, пытаясь успокоить, расшатанные предыдущим романом и весьма болезненным расставанием, нервы. По сути и в скоротечности романа и в болезненности расставания был виноват я один. Не удержал, не понял, во время не попросил прощения и в итоге остался наедине со своими мыслями и планами в пустой квартире. Но ведь не было даже банальной ссоры. Просто однажды вечером, вернувшись из очередной командировки, я не нашел ни девушки, ни вещей ни даже банальной записки. Через два дня постоянных вызовов на мобильный, от Ольги мне пришла смска – 'не доставай меня'. И я отстал. Я не мог понять как так можно, в одно мгновение, без объяснений и без единого шанса на возможность хоть что-то сказать и получить хоть какую-то информацию, все бросить и вычеркнуть из жизни. В ту осень мне казалось очень важным понять это. Я ведь еще не знал, что есть намного важнее вещи. Например, выбирать – кого убивать первым. Или допустить чтоб убили тебя. Иногда смерть не слишком пугает, пугает жизнь. Сделать выбор для того, кто останется – это пожалуй важнее секунды боли. Той осенью мне реально было тоскливо и больно. Я даже не думал, что будет именно так. Я не сильно эмоциональный тип. Был. А тут как прорвало. Я ходил по городу, смотрел на людей, заглядывал светловолосым девушкам в глаза, устраивал как чокнутый тихую охоту на блондинок и, просто провожал их от метро до дома, от работы в магазин – по любым выбираемым ими маршрутам. Я словно жил тайной непонятной жизнью и бродил, бродил, бродил. Начались первые дожди, но я все так же проводил на улице почти все время. И именно тогда я начал видеть. Видеть не совсем обычных людей. Я не был в этом виноват. Я думаю, что мой бесконечный поиск Ольги и моя жажда быть рядом, но не вместе, дала начало тому, что я стал по другому всматриваться в людей. И я начал их видеть. Вспышки, звезды, световые полосы. Мне на тот момент казалось, что все это из-за усталости и вечного, ничем не снимаемого, напряжения. Я же даже пить не мог. Меня мутило от алкоголя. Я пару раз пытался напиться, но все заканчивалось слишком банально и противно. Что я начал видеть? Это называется аура. Сейчас то– все понятно. Так все и происходит. Но тогда – просто вспышки света. Иногда как яркий бенгальский огонь, иногда как обычный комнатный фонарик. Алые, розовые, редко багровые и темно-фиолетовые. У детей золото с серебром. Я после пытался что-то выяснить, что-то прочесть, но все, что было написано в книгах и в интернете– было такой чушью, что я не верил ни единому слову. А потом

я нашел пистолет. Просто на улице. Сначала задев его ногой в темноте так, что он откатился в сторону, высекая искры об асфальт. Я даже не понял, что это. Я думал – игрушка, до тех пор, пока не откинул магазин, полный патронов. И все равно я не поверил, что он настоящий. Я просто игрался с ним, как мальчишка с новой игрушкой. Я ни о чем тогда не думал. Я положил его в простой целлофановый пакет к хлебу и пачке кефира, которые я нес из киоска домой и, притащил его в квартиру. В голове не возникло и мыслио том, что надо его сдать, или же о том, как он очутился на мостовой. Да, я принес пистолет домой. Зайдя в квартиру, не снимая обуви, в Куртке подошел к кухонному окну. Достал принесенный батон, отломал хорошо зажаренный бок, зубами надорвал картонку на пачке кефира. Довольно скудный ужин, но меня это не занимало. Свет в комнате я не включал. Это важный момент. Перекусив, достал из пакета пистолет, снял с предохранителя и… засунул ствол себе в рот. Веселое намечалось решение осенней проблемы и депрессии.

– Только попробуй – услышал я тихий, но вполне реальный голос из-за спины.

Я дернулся. Пистолет выпал из рук. И тут в этот момент грохнуло. Я не думал, что будет так громко. Я так и не понял чего больше испугался – выстрела или голоса.

Из комнаты выматерились. Я услышал скрип половиц и в свет коридора вышел высокий темноволосыйпарень. Он посмотрел на меня и вот тут-то я испугался по-настоящему.

– Тише,– сказал он на выдохе. – Тише. Я – друг. А у тебя началась еще одна жизнь.

– Так проще, – сказал мне Второй и, подумав, добавил– проще и безопаснее.

У него все было просто и безопасно. Я смотрел и понимал, что для него это самое важное. Есть такие люди, действия которых можно описать одним словом. Так вот, для Второго это слово было – Безопасность.

В моей квартире мы находились ровно 17 минут, а после он выволок меня за шкирку сначала в тамбур, а после и на улицу. Я конечно мог орать и сопротивляться, но после того, что услышал и что увидел – ни кричать, ни вырываться смысла не было.

– Отпусти – единственное, о чем я попросил его и он без возражений бросил ворот моей Куртки.

Я не спрашивал куда мы идем. Я честно ни о чем не думал. Как будтовыключился и только после того как он усадил меня в, забрызганный грязью, старый Опель и повез куда то на восток города, я задал первый вопрос:

– Это все правда?

Он не отрывал взгляд от дороги. Молчал. Потом, даже не глядя в мою сторону, сказал:

– Да. Я все на свете отдал бы, чтоб это было ложью или выдумкой, но… Потерпи немного. До Берлоги пара километров.

Я закрыл глаза и снова увидел свою квартиру, парня выходящего на свет из комнаты и услышал выстрел.

Он поднял вверх руки двинулся ко мне. Но не дойдя несколько шагов остановился.

– Не надо кричать. Ничего не бойся. Я – Второй. – сказал так, как будто я должен был сразу понять, что это означает.

У меня реально пропал дар речи. Я не мог пошевелится, не мог сказать и слова.

– Нам надо уходить. На тебя началась охота. Я успел во время.– продолжал он. – Отойди от окна медленно и прижмись спиной к стене. Я не думаю, что они так быстро догадаются, но…

И вот на этом моменте меня и попустило. Я просто сполз на пол и захохотал. От нервов у меня это бывает. Еще бы, только что чуть с дуру не пустил себе пулю в голову. Сам, без причины, без желания. Словно заколдованный.

В этот момент раздался телефонный звонок. Парень достал из кармана трубку, выслушал новости и помрачнел.

– У нас осталось 14 минут. Скоро они будут здесь. Объяснять всё сейчас некогда. Перепсиховал?

– Придурок– заорал я на него, вскочил на ноги и хотел просто вмазать в челюсть. Он слишком лениво отклонился, так, что мой кулак задел лишь воздух и, схватив меня за плечо, потянул в комнату.

– Говорю, объяснять некогда. Смотри. – Он отступил в сторону и вытолкнул меня на середину.

На ковре в луже крови лежал человек. С размозженным черепом. В воздухе летал странный сладковатый запах.

– Он пришел за тобой– сказал мне парень.

– Осталось 10 минут. Думай.

– Зачем ты его убил? Кто ты? Зачем я кому-то нужен? – вопросы у меня появлялись быстрее, чем я понимал о чём спрашиваю.

– Я – Второй. Тот человек хотел убить тебя. Это главное. Все остальные вопросы – долгая история. Не веришь?

– Бывает. Быстро не получается.– парень словно сам с собой разговаривал.

Он огляделся по сторонам, нашел лежащий пистолет. Вытащил обойму. И протянул мне.

– Наглядная агитация в действии. Держи. Я на автомате взял оружие и снова, непроизвольно, бездумно поднес его к голове и так же на автомате нажал на курок. Пять раз подряд. Я жал на курок до тех пор, пока парень не выбил пистолет у меня из рук.

– Теперь веришь? У нас 4 минуты. Деньги, документы, карточки. Больше ничего не брать. Телефон оставить. Это понятно?

– У тебя в доме соль есть?

Я показал жестом на кухню и понял, что более дурацкого вопроса в такой ситуации трудно было ожидать.

– Деньги есть еще где-нибудь, или это все?– спросил меня Второй после того, как принес из кухни початую пачку соли.