Вторжение
Шрифт:
Эльгар невозмутимо достал из кармана фломастер-маркер.
– Записывай, – я продиктовал телефон Стаса – офисный. Есть и такой, мы же официально – фирма.
Эльгар записал телефон прямо на деке гитары. Цифры прекрасно смотрелись среди надписей: Калинов Мост, Ария и Deep Purple. Ну, авось не потеряют.
– Ребята, – сказал я, – очень хочется с вами пообщаться. Но спешу, ей-богу, спешу. Позвоните мне обязательно, ладно?
– Я позвоню, – откликнулась Фло.
Все, пора. Я дружески стукнул Эльгара по плечу и бросился дальше, все по той же едва заметной тропинке.
Обладатель
Кажется, он уже у самого выхода. Тропинка снова вильнула, но на этот раз я бросился напрямик, прямо через кусты. Черт, откуда здесь такие овраги? Едва не подвернув ногу, я скатился в заросли лопухов. Поднявшись и выругавшись сквозь зубы, полез на склон. Альвионец был рядом, буквально в паре метров от меня.
На вершине я задержался. Прямо передо мной был еще один овраг. Глубокий, с крутыми склонами, заросшими травой и мелким кустарником. Было темно, солнце уже скрылось, но я различал темную фигуру, что стояла на дне оврага. Это был он – альвионец. Его лица не было видно, но в его красноватой ауре я четко видел серую метку. Вот он вскинул руку, поднес к лицу. Что он делает? Ага, смотрит на часы. Чего он ждет?
В кармане пойманной рыбой забился мобильник. Вовремя.
Я прижал трубку к уху.
– Это Стас. Что у тебя?
– Слежу за объектом, – зашептал я, вжав губы в динамик. – Он в овраге, около выхода.
– Плохо. Что за овраг?
– Ну, овраг как овраг, тут вот. Из него вылезти, немного пройти – и выход.
– Очень плохо. Похоже, мы далеко. Идем к тебе. Как себя ведет объект?
– Кажется, чего-то ждет, смотрит на часы.
– Тебя не засек?
– Думаю, нет, иначе сбежал бы.
– Так. Мы идем. Игорь, если объект попытается выбраться из оврага, уйти – стреляй на поражение. Не можем мы его упустить, ну не можем! Стрелять на поражение, понял? Это приказ. Повтори.
– Стрелять на поражение, – процедил я сквозь зубы. – Понял.
– Мы идем, – сказал Стас и прервал связь.
Я сунул мобилу в карман и сел на траву, стараясь не шуметь. Вот черт, попал. На поражение… Плохо. Ну не могу я так, не могу! Почему я должен стрелять в этого пацана? К тому же он землянин, наш, просто захваченный врагом. Стрелять по приказу. Поступил приказ убить. Нет, не могу, да кто они такие, чтобы делать из меня убийцу? Да, мне приходилось убивать. Да, я могу убить в запале, в злобе – как тогда, когда я вернулся на Землю. Тогда все было просто – или я, или они, и выбор был очевиден. Конечно, если этот пацан выхватит пистолет или бросится на меня с ножом, я, не задумываясь, выстрелю в него. Но вот так – хладнокровно, по приказу, в спину. Нет, не могу. Остается надеяться на то, что Стас и Геннадий появятся до того, как объект предпримет попытку уйти.
Я нащупал пистолет за поясом. Он был холодный и тяжелый. Это была смерть. Интересно, есть ли у него предохранитель? Впрочем, плевать – не собираюсь я из него стрелять, не собираюсь!
Господи, до чего же хреново!
Альвионец внизу зашевелился, и я вцепился в рукоять пистолета.
Он снова глянул на часы и махнул рукой – огорченно и раздраженно. Не дождался. Потоптавшись на месте, он тихонько двинулся к противоположному склону.
Уходит! Уходит! Я схватился за мобильник, где же эти, козой дранные, киллеры?!
Стас ответил сразу же, видно, ждал звонка.
– Что там?
– Стас, он уходит, уходит!
– Стреляй! Это приказ! Стреляй, Игорь, стреляй!
Я отбросил трубку и вытащил из-за пояса пистолет, сжал рукоять вспотевшей ладонью. Стреляй, как же. Что же делать-то, что делать?!
Альвионец тем временем отчаялся взобраться на крутой склон. Сейчас он шел по дну оврага, практически подо мной – искал пологую тропинку наверх.
Я поднял пистолет, вцепился в него двумя руками – руки дрожали. Навел пистолет на темную фигуру альвионца. Нет! Не могу! Ну не могу я так, я не убийца!
«Объект» был точно подо мной. Вот он остановился, прислушался. Пора. Либо сейчас, либо никогда! Но руки дрожат, не слушаются. На миг мне почудилось – это я стою внизу, а на меня смотрит пистолет. И пуля готова рвануться из ствола… Я поднимаю руку… Нет, нет, это не со мной! Не было такого, не было! Но память услужливо подсовывала странную картинку – я стою на дне оврага, а мне в лицо смотрит вороненый ствол. Сейчас. Патрон уже в стволе, палец на спусковом крючке… Малейшее движение, и свинцовая смерть прошьет меня насквозь. Но это не я, не я! Пистолет сейчас у меня!
Не выдержав, я закричал, отбросил пистолет и бросился вниз. Все произошло мгновенно, альвионец даже не успел дернуться. Я кубарем скатился с крутого склона и рухнул ему на плечи. Мы упали в траву, покатились, вцепившись друг в друга. Я ухватил альвионца за шею, прижимая его к себе. Он левой отдирал мои руки, а правой пытался ударить меня в лицо. Но мы были слишком близко, и у него ничего не получалось – кулак пару раз скользнул по моей макушке, раз слабо ткнулся в скулу.
Мы боролись молча, хватая друг друга за руки, за горло, за плечи, перекатывались по траве. Уже ничего нельзя было разобрать – где его руки, где мои, кто кого бьет. Я не знал, чего хотел, – просто выплескивал ярость. Вдруг в живот мне уперлось острое колено. Меня подбросило, и я упал в сторону, едва не свернув себе шею. Руки альвионца прижали меня к земле, сгиб локтя лег на мою шею, сжал, словно клещами. Я извернулся и укусил его за руку, цапнул от души, до соленой крови. И он все же закричал – от боли. Он рванул руку так, что у меня в глазах потемнело. Горло расплющилось, хрустнуло…
И в тот же миг налетел ураган и раскидал нас в разные стороны. Почувствовав свободу, я откатился, с жадностью втягивая воздух. Дышать! Плевать на все, лишь бы дышать!
За спиной сдавленно вскрикнули. Я приподнялся, обернулся – там же враг… В сгустившихся сумерках я рассмотрел отрадную картину – альвионец лежал на брюхе с заломленными за спину руками, а на нем верхом сидел Гена.
– Гена, взял? – прошептал я. Тот утвердительно кивнул головой, мол, сам, что ли, не видишь.
– Суки, – подал голос альвионец. – Суки, суки! Надо мной, выше по склону, затрещал орешник.