Вторжение
Шрифт:
Изображение Юпитера исчезло, сменившись лицом Иштвана Сабо, офицера связи. Дрогнули полные яркие губы, и в кают-компании прошелестело:
— Командир звена десантников в рубку к капитану. Быстро! Синяя готовность.
— Хорошо хоть не зелёная, — пробурчал Родригес. — И не красная!
— Опять учения, — вздохнул Коркоран, перемещаясь в облюбованный Макнил уголок. Он похлопал девушку по плечу: — Очнись, рыжая! Би Джей припас тебе работу.
Щёлкнув магнитной застёжкой ремня, Литвин прижал к стене подошвы башмаков, оттолкнулся и проскользнул в люк. Коридор на палубе C был достаточно широким, чтобы двое могли разойтись в невесомости, хоть по вертикали, хоть по горизонтали. В стене красного тревожного оттенка у самого пола поблёскивали плоские крышки шлюзов
Пулей проскочив до шахты, Литвин ввинтился в неё, поднялся, касаясь ладонями ступеней трапа, на палубу B, где обитал экипаж, а затем на палубу A, командную и навигационную. Тут было попросторнее — если вытянуть руки, до стен не достанешь. По морской традиции, одной из многих воспринятых космофлотом, коридор палубы A назывался шканцами, и здесь проводили торжественные построения экипажа. «Жаворонок» был кораблём постройки 2060 года, летавшим двадцать восемь лет, то есть посудиной не новой, сменившей два поколения команды, и потому коридор украшали двести с лишним голографических портретов. Капитаны и навигаторы, десантники и пилоты, офицеры инженерной службы, связисты и стрелки строго взирали на Литвина, спешившего на мостик. Он мчался «лунным шагом», отталкиваясь носками от пола и пролетая три-четыре метра в стремительном прыжке. Главное при таком способе передвижения состояло в том, чтобы не врезаться макушкой в потолок — даже в невесомости удар получался чувствительный.
Створки овального люка разошлись, он нырнул в рубку управления, зацепился ногой за скобу и доложил:
— Лейтенант-коммандер Литвин явился по вашему вызову, сэр!
Би Джей Кессиди, первый после бога на борту «Жаворонка», нетерпеливо махнул ему рукой. Шла вахта Прицци, второго помощника, но весь командный состав находился в рубке: сам капитан, и первый помощник Жак Шеврез, и старший навигатор Зайдель, и Бондаренко, глава инженерной секции. Кроме них тут были два вахтенных пилота и молодой энсин [5] Сабо, связист. Прицци и пилоты сидели у пульта, все остальные сгрудились за их спинами.
5
Офицерские звания в космофлоте приняты в соответствии с англо-американской военно-морской традицией: энсин — первое офицерское звание (мичман), лейтенант-юниор — младший лейтенант, затем лейтенант и лейтенант-коммандер (соответствует капитану), коммандер (соответствует майору или подполковнику), капитан (соответствует полковнику), коммодор — контр-адмирал. Далее идут звания адмирала и адмирала флота.
Литвин уставился в большой потолочный экран. Там снова и снова прокручивалась запись: тёмный провал с россыпью звёзд, примерно в направлении северного галактического полюса, затем — внезапный взрыв и заставлявшее прищуриться ослепительное облако раскалённого газа, похожеее на ало-голубую каракатицу с раскинутыми щупальцами. Облако быстро бледнело по краям, таяло в чёрной космической бездне и, наконец, сливалось с ней, вновь пропуская звёздный свет. Эта картина повторялась раз за разом, а на экранах локаторов мелькали цифры: расстояние, координаты, светимость, примерная оценка мощности, дисперсия потока излучения.
— В основном жёсткие гамма-кванты, — басом произнёс Бондаренко. — И очень быстрые — весь цикл занял меньше минуты.
— Точно, быстрые, — подтвердил Прицци. — В датчиках уже нормальный фон, локаторы тоже ничего не видят. И в оптике ничего. Пустота! Странно!
Шеврез, первый помощник, ухмыльнулся:
— Объясняю для непонятливых: столкнулись
— Выходит, повезло нам, Жак, сказочно повезло, — молвил Зайдель, тоже растянув в улыбке тонкие губы. — И нам, и Солнечной системе, и всей Галактике. Правда, верится с трудом в такое столкновение. — Повернувшись к вычислительному блоку, он коснулся клавиш и сообщил: — Вот, глядите! Вероятность процесса примерно десять в минус пятисотой степени. У нас и названий нет для такого числа!
— К чему природе названия? — с французской непринуждённостью возразил Шеврез. — Природа всего лишь берёт позитрон с электроном и…
— Заткнитесь, — негромко произнёс капитан, и в рубке наступила тишина. — Во-первых, я не поклонник теории Большого Взрыва [6] , а во-вторых, я желаю точно знать, что там случилось. Олафсон, — Би Джей похлопал по плечу пилота, — какая дистанция до этого феномена?
— Триста двенадцать и сорок пять сотых мегаметра, командир.
— Три часа полётного времени… И ничего в этой точке нет и не было? Ни корабля, ни зонда, ни астероида, ни какой-нибудь паршивой глыбы? Зайдель, проверь!
6
Согласно современным астрофизическим воззрениям, Метагалактика возникла в результате Большого Взрыва и последующего расширения образовавшейся при этом материи. Одной из возможных моделей Большого Взрыва является столкновение частицы и античастицы, обладающих почти световыми скоростями и в силу этого гигантскими энергией и массой.
Навигатор влез в кресло перед вычислительным блоком, остальные склонились над экранами, где высвечивались спектральные характеристики потока. Литвин видел лишь спины, обтянутые комбинезонами, тёмные кудри Шевреза да обширную плешь Бондаренко. Потом услышал голос инженера:
— А Жак ведь прав! Спектр такой, будто аннигилировала масса в несколько тонн! Может, камешек к нам завернул из антивещества? Хотя нет… при полной аннигиляции на таком расстоянии нас бы сожгло, как тараканов в печке… Но похоже… очень похоже, чёрт побери! Или аннигиляция, или ядерный взрыв…
Юный Иштван Сабо, стоявший рядом с Литвиным, сделал большие глаза и зашептал ему в ухо:
— Как ты думаешь, Пол, реактор у нелегала взорвался? И что за нелегал? Тут, под боком у Юпитера? Магометанин или жёлтый? А может, из нью-луддитов?
Литвин покачал головой. Нелепые предположения! Лишь юный возраст и неопытность Сабо оправдывали их. Исламские террористы, Дети Аллаха, Алый Джихад и все другие-прочие, как и нью-луддиты, в космос, к счастью, не летали, а корабли Поднебесной были слишком маломощными, чтобы добраться к внешним мирам. У террористов имелось много занятий на Земле, одно другого интереснее; миниатюрное оружие, вирусы тетрачумы и психотропные препараты давали столько возможностей, что не было смысла в терактах на Марсе или у Юпитера. Что до китайцев, то те, само собой, не отказались бы устроить пакость на рудниках Цереры или в марсианских куполах, однако их флот контролировался орбитальной службой ОКС. Кроме того, хотя в Поднебесной строили термоядерные станции, компактный реактор, пригодный для дальних перелётов, оставался там недосягаемой мечтой. Политика технологического сдерживания Китая была негласной, но весьма эффективной.
— Что у тебя, Курт? — раздался голос капитана.
— Ещё проверяю, сэр, — доложил Зайдель. — Камней в небесах — что грязи в болоте… Восемьдесят девять тысяч согласно каталогу.
— Чей-то корабль? Или зонд?
— Это уже проверил — точно нет. Никаких рейсов к орбите Юпитера за последние восемь недель. До того болтался здесь «Коперник» с польскими и шведскими планетологами. Очередные исследования Красного Пятна, экспедиция краковского и стокгольмского университетов.
— Может, это «Коперник» и есть?