Вторжение
Шрифт:
— И что же дальше? — спросил я.
Дени пожал плечами.
— Я обследовал окрестности. У меня есть ментальный почерк Шэннон — в грубом приближении, правда, полученный от Джерри. Я прочесал весь отель снизу доверху и не обнаружил никаких следов ее присутствия. И Вика тоже! Впрочем, это не значит, что их здесь нет. Вик просто дьявол в умении ставить экраны, да и Шэннон, думаю, не дилетант. Пожалуй, надо тихонько подойти к лучшим соглядатаям здесь, на конгрессе и заручиться их поддержкой.
— Но ты ведь не собираешься вступить в прямую стычку со своим братом? — всполошилась Люсиль.
— Не хотелось бы, — сухо отозвался Дени, — но, судя по всему, выбора у меня нет.
— А Шэннон Трамбле, должно быть, показывает ему тайные сундуки, — усмехнулся я.
— Возможно, правительственные агенты сами засекут Шэннон, — с надеждой произнесла Люсиль. — Они возьмут ее под стражу, ты проведешь допрос и таким образом выполнишь свое обещание президенту. Или же пустишь других ясновидцев по ее следу.
Я сразу догадался: мой вечно сомневающийся племянник решает, что разумнее: остаться на страже в отеле или присоединиться к коллегам на банкете, где его наверняка отвлечет собственная речь, не говоря уже о заряженной эмоциями атмосфере.
И, повинуясь внезапному порыву, я выпалил:
— Послушай, ясновидец я аховый, но в этом старом здании знаю каждый закуток. Покажи мне ее почерк, и за вечер я еще раз прочешу отель с подвалов до чердаков. Джаспер Делакур даст мне свой универсальный ключ, и, когда делегаты отсюда выкатятся, я к тому же обшарю помещение физически. В любом случае я не собирался на банкет. Прощальные речи наводят на меня уныние, а гроза нервирует, как всякого альпиниста со стажем.
Дени с сомнением уставился на меня.
— Дядя Роги, если ты найдешь Шэннон или… Боже упаси… Вика — обещай ничего не предпринимать, а сразу уведомить меня.
— Клянусь! — Я порылся в кармане брюк и позвенел у него перед носом своим талисманом. — Клянусь Большим Карбункулом!
За день по шоссе перед въездом в отель промаршировало несколько сот Сыновей Земли. Они пели, скандировали, размахивали своими плакатами и знаменами; время от времени самые ретивые ложились поперек подъездной аллеи, когда микроавтобусы подвозили делегатов, разместившихся в отелях поблизости. Полиция не утруждала себя арестом лежачих — просто оттаскивала их с дороги и бережно складывала в уютную штольню, укрытую навесом на случай ненастья. Уже в сумерки, при виде аэробусов, прилетевших с аэродрома в Берлине, группа активистов попыталась прорваться к отелю через лес, раскинувшийся между отелем и железнодорожной станцией. Но полицейские обнаружили их, не успели они пройти и двухсот метров. Опергруппа окружила антиоперантных командос, вооруженных пистолетами, стреляющими краской, и предоставила им гостеприимный приют в окружной тюрьме Ланкастера.
Ко времени отлета делегатов на вершину яростный ливень разогнал всех пикетчиков, кроме жалкой горстки на шоссе. Я как раз закончил осмотр подвальных помещений и поднимался на первый этаж, когда моего сознания достиг мысленный окрик Дени:
Дядя Роги… Мы отбываем, я полагаю… и надеюсь, ты ничего не наше…
В бойлерной застал компанию игроков в покер, ответил я, и с трудом удержался от соблазна присоединиться, в одном из пустых салонов спугнул делегата из Шри-Ланки и делегата из Греции, занятых сравнительным исследованием метапороков. Никаких следов миссис Трамбле и Вика, Dieumercоbeau' note 142 .
Note142
Благодарение
У нас тоже ничего. Люсиль, вероятно, права, когда говорит, что они давно уже выкатились, если вообще здесь были, я уведомил обо всем президента, он передал мне приветственное послание, чтоб зачитать на приеме, так, пожалуй, и поверишь в его искренность…
Держись, mon fоls. Празднуй как следует, единственное, о чем я сожалею, что не увижу мальчиков во фраках и бабочках.
(Образ. Интерьер аэробуса. Тусклые вспышки молний сквозь залитые дождем иллюминаторы. Нарядные делегаты всех наций чинно сидят в креслах. Шепот, напряженные смешки. Люсиль, немного бледная, улыбается двум долговязым, тощим пингвинам и маленькому, коренастому.)
Блеск! Жалко, лица не больно-то жизнерадостные. Черт побери, Дени, вам только траурного марша не хватает! Ну, с Богом! Все будет хорошо. Следуй за Большим Карбункулом, сынок, до самых горных высот!
Au'revoir, дядя Роги.
Стоя на лестничной площадке в быстро пустеющем вестибюле, я слушал рокот машин, устремляющихся к вершине. Снаружи уже стояла кромешная темень, дождь, сопровождаемый отдаленными раскатами грома, к счастью, лил не слишком сильно. На вершине погодка, должно быть, похуже, но транспорт столь надежен, что мог бы спокойно перемещаться в эпицентре урагана. Буря составит пикантный контраст с шикарной обстановкой и великолепной едой. После ужина все они соберутся у четырех каминов в главной гостиной шале и дадут друг другу обет возродить поруганные идеалы. Может, даже Тамара Сахвадзе снизойдет и совершит полет души из далекой Москвы…
Ладно, пора продолжать бесплодные поиски. На часах около семи. Служебные помещения опустели, как и номера делегатов. Народу много лишь в кухнях, где полным ходом идет уборка, и в двух барах, где собрались журналисты и прочий сброд. Начальник охраны Арт Грегуар появился в дверном проеме, стряхнул капли с куртки и сразу углядел меня.
— Привет, Арт. Какие новости?
— А-а, Роги! Тебя что ж, на большую кормежку не взяли?
— Сам не захотел — дела. Как у тебя-то?
Грегуар пожал плечами.
— На вершину всех переправили, теперь, надеюсь, все будет о'кей. У дороги остался десяток пикетчиков, да и те скоро потонут. На всякий случай держим под наблюдением взлетную площадку и отель, чтоб никакая тварь не вздумала их подпалить. Полицейские уехали в город перекусить и сменить носки. Но если понадобится, тут же примчатся.
— Ас другой стороны горы никакого движения?
— По радио сообщают: все спокойно. Кажись, Сыновья решили вас пощадить сегодня. Да и с дождем повезло.
Он отправился на кухню, а я побрел к служебным помещениям — как будто Шэннон Трамбле может спрятаться на стеллажах!
Я встал перед офисом управляющего, закрыл глаза и умственным лучом просветил все кабинеты. Никаких сигналов на оперантном уровне, да и нормальных не видать, если, конечно, какой-нибудь оперант намеренно не притушил их ауру.
И все-таки я что-то почувствовал.
Когда отпер компьютерный центр своим универсальным ключом и включил свет в помещении без окон, до меня донесся слабый царапающий звук из кладовки по ту сторону операторской.
Попытался сканировать ее, но не смог.
Застыв на месте, я попробовал загадочное препятствие на ощупь. За деревом и пластиком располагался слой невероятно мощной психической энергии. Это был даже не барьер, а облачность, заполнившая всю комнату — дымная, намагниченная, холодная, как смерть.