Вторжение
Шрифт:
– Помогите! Помогите!
Все сорвались с места и, похватав фонари, бросились в гущу леса. Однако, прежде чем кто-либо успел обнаружить взывавшего о помощи человека, он обнаружился сам, со страшным шумом выломившись из зарослей и едва не сбив с ног Кузовкова.
– Профессор!! Вы живы?! – заорал Кузовков. – Сюда, все сюда, профессор жив!
Грачев был рядом и видел, как неожиданно нашедшийся Хамлясов отпихнул Кузовкова в сторону и бросился бежать дальше. Остановился он только у костра, опередив таким образом всех, кто спешил
Впрочем, один человек все-таки дожидался его возле палатки. Это был участковый. Он с загадочным видом сидел на каком-то чурбачке, зажав между коленями объемистый рюкзак. На профессора он посмотрел с любопытством и приветливо сказал:
– Добро пожаловать! Присаживайтесь к огню. Вы один? Больше никого нет?
Хамлясов дико посмотрел на него, словно перед ним находился не человек, а неизвестное науке существо, по непонятной причине говорившее человеческим голосом. После этого он закружился на месте, пытаясь найти что-то крайне ему необходимое, но не нашел и вплотную подскочил к участковому. Наклонившись, он ткнул в него пальцем и тревожно воскликнул:
– Милиционер?! Вы в самом деле милиционер?
Вид у профессора был ужасный – волосы и борода всклокочены, с застрявшей в них паутиной и пучками травы, лицо опухшее, грязное, с непонятными потеками, словно Хамлясов недавно плакал. Куртка тоже грязная, в разноцветных пятнах, а брюки ниже колен порваны в клочья. Но самое неприятное было то, что профессор вел себя как человек с повредившимся рассудком. Конюхов даже подумал, что Хамлясов собирается на него напасть.
– Да, я милиционер, – стараясь говорить внушительно, ответил он.
– Наконец-то! – заорал профессор, воздевая руки к небу. – Где вы вообще до сих пор прохлаждались, черт побери! Тут такое творится…
Он недоговорил, неожиданно присел на четвереньки и нырнул в палатку. Конюхов изумленно посмотрел ему вслед. В этот момент на поляну возвратились остальные, и первый вопрос был: «Где профессор?» Конюхов молча показал на палатку.
– Что он там делает? – спросил Грачев.
Конюхов пожал плечами, но тут профессор сам обозначил род своих занятий – из палатки вдруг показался его зад, а затем и весь корпус. Хамлясов пятился как рак и прямо на ходу жевал краюху хлеба.
– Дайте, что ли, колбасы, сыра, консервов каких-нибудь! – бормотал он с набитым ртом. – И воды! Воды дайте! Я умираю от жажды!
Все пораженно смотрели на эту сцену, не двигаясь с места. Профессор паранормальных наук, на четвереньках пожирающий краюху хлеба, – это было уникальное зрелище. «Это почище горящего дерева, – подумал Грачев. – Вот бы когда Кузовкову хвататься за свой фотоаппарат! А он стоит как в воду опущенный. Боюсь, очень скоро и этот энтузиаст разочаруется в своем кумире».
Величко заглянул в палатку и вернулся с фляжкой, которую протянул профессору.
– Давно без пищи? – спросил он строго.
– Три! Нет, четыре! Пять! – выкрикнул профессор. – Я сбился со
Он выхватил из рук Величко фляжку и принялся жадно пить, запрокинув голову. Он урчал и захлебывался, но остановился, только когда осушил фляжку до последней капли.
– Еще! – потребовал он. – Еще воды! И еды тоже!
– Стоп! – сказал Величко. – Раз вы так долго не ели, не стоит спешить. У вас могут возникнуть проблемы.
– Это у вас возникнут проблемы! – капризно сказал профессор. – Если вы меня не накормите как следует. Я вам обещаю. Вы еще не знаете, какие у меня связи!
– К сожалению, знаем, господин Хамлясов, – подал голос Грачев. – Это мы как раз знаем. Но хотелось бы знать, что произошло с остальными участниками вашей экспедиции. Расскажите нам, что с ними сталось. Вероятно, им нужна помощь.
– Мне самому нужна помощь, – убежденно заявил профессор. – Я в ужасном состоянии. Мне пришлось вынести адские муки. Голод, холод, отсутствие самых элементарных условий… Все потеряно – компас, спички… Я заблудился! Один на один с безжалостной природой. Остальные?… Не знаю. Они бессовестно меня бросили. Они бросили меня на произвол судьбы! Каждый спасал свою шкуру…
– Спасал свою шкуру? От чего? – спросил Конюхов.
– Да вы что? С луны свалились?! – негодующе вскричал Хамлясов. – Я о чем вам уже битый час толкую? Здесь бесчинствует банда! Нас обстреляли. Пули свистели в миллиметре от моего уха! И дайте же мне наконец еды!..
– Вам же сказано, что с этим не стоит торопиться! – резко оборвал его Величко. – Это может плохо кончиться. И вообще, придите в себя и дайте нам немедленно информацию, что случилось с прочими членами вашей группы! Не вы один пострадали. Мы должны отыскать всех.
Хамлясов вытаращил на него глаза, а потом вдруг заорал:
– Плевать на вас! Вы, похоже, идиот, раз не понимаете русского языка? Сказано вам – я умираю с голоду!
Он вдруг развернулся и бесцеремонно выхватил из рук участкового рюкзак.
– Дайте сюда!! – прорычал он. – Дайте мне еды!
Он перевернул рюкзак вверх дном и высыпал его содержимое на землю. Глазам собравшихся предстала гора каких-то странных, тщательно запаянных пакетов, содержимое которых на глаз определить не удавалось. Была в этом рюкзаке и одежда, и еще кое-какая мелочь, но основной груз составляли пакеты, на еду совершенно не похожие.
– Что за черт? – завопил Хамлясов. – Что это вы мне дали? Что это за дрянь? Я требую еды!
– Я вам ничего не давал, – резонно заметил Конюхов. – Вы сами схватили этот рюкзак.
– А правда, чей это рюкзак? – удивленно спросил Грачев. – Кажется, вы были без вещей, старлей?
– Совершенно верно, это рюкзак господина Гессера, – сказал участковый.
Журналист, который незаметно оказался за спиной Конюхова, быстро наклонился к нему и тихо сказал:
– Даю сто долларов, и рюкзак не открываем.