Вульфен
Шрифт:
Губы были теплыми, жесткими, страстными. Он погрузил свой язык в ее рот. Слабый вкус ликера дразнил ее вкусовые рецепторы, когда его язык скользнул в нее, предупредительный звон раздался в ее голове, который стремительно исчез вместе с жаром, который появился после его прикосновения. Она резко вздохнула от удивления, вдыхая вместе горячий воздух и дикий опьяняющий аромат, который, как она знала, принадлежал ему. Волна головокружения захлестнула ее, как будто она сама выпила ликер, а не пробовать его в его рту.
Смутно понимая, что надо остановиться прежде, чем он
Глава 3
Или он вообще не осознавал слабую попытку Даники оттолкнуть его, или он ее игнорировал. Он вцепился пальцами свободной руки в волосы на ее затылке и не отпускал ее, когда она пробовала отодвинуться от вызывающих головокружение ощущений, проносившихся по ней. Сосущие движения его губ сменились на жадный захват, он впился в ее рот и толкнул язык глубже в сырую пещеру влажного рта, смело изучая каждый сантиметр.
Она издала звук, но даже сама не была уверенна, было это протест или поощрение, была ли она обеспокоена, из-за того, что он делал или из-за того какие чувства это в ней вызывало.
Ее спина наткнулась на дверной проем или стену. Она понятия не имела, не успела понять к чему он прижал ее и когда это произошло. Оторвав её руки от своих плеч, он заковал ее запястья своими большими руками и прижал их к стене по обе стороны от неё. Его пах почти болезненно прижался к ее животу, когда он изогнул бедра, толстый, налитый кровью стержень его члена послал дрожь к центру ее женственности. Ощущение его твердого тела и очевидное свидетельство его возбуждения, его рот и язык вызывали жар, внизу всё увлажнилось…
— Отпусти ее, Кон.
Нить насилия низким, рычащим голосом проникла через ее горячее оцепенение, которое охватило Данику, заструившись по ней, как ужасный поток. Кон застыл, медленно отошел, и отпустил ее, повернувшись к угрозе. Дезориентированная, Даника осмотрела комнату позади Кона, так как он отошел и больше не загораживал ей обзор. Джаред, Ксавье, Дакота и Блейн стояли позади него, жесткая напряженность исходила от них. Блейн стоял ближе других, и был, очевидно, тем, кто говорил. Он не смотрел на Данику.
— Возвращайся к себе, Дани, — прорычал он.
Яростно рыча, Кон подходил к Блейну.
Даника, чувствовала, что у нее отвисает челюсть.
— СЕЙЧАС!, — взревел Блейн, уворачиваясь от кулака Кона, похожего на молот.
Даника отскочила. Взвившись, она заметалась, натыкаясь на край двери, затем на саму дверь, пока она пыталась найти выход из дома в слепой панике. Она только открыла дверь, когда Кон, перелетел через нее и шлёпнулся, скользя по земле одним плечом и бедром во двор. Пискнув от страха Даника, помчалась от подъездной дорожки в безопасность ее домика. С хлопком закрыв дверь, она стояла, уставившись на нее, слушая рев гнева снаружи, сильные глухие удары кулаков, встречающие плоть, треск ломающейся мебели или стен и звуки раскалывающейся древесины.
Ожидание, что звуки борьбы быстро утихнут или появятся визг сирен, было напрасным. Медленно, ее тело неспособное
Толстые деревянные панели и замки казались жутко не надежными в данный момент, когда Кон и Блейн дрались друг с другом. Даника взобралась к изголовью кровати и свернулась клубочком напряженно слушая, она не могла продержаться так долго, и ее мышцы расслабились без ее согласия.
Потрясение испарилось через какое-то время, и хаотичные мысли заполонили ей голову. Сверху были мысли о том, что случилось. Она не находила объяснения. В ее памяти зияли провалы. Она плохо соображала от прерванного сна и гнева — из-за того, что они так шумели, все дикие животные разбежались на несколько миль. Также она помнила свой поход в соседний домик, совсем неожиданный поцелуй Кона, не говоря уже о том впечатлении, которое он произвел, полностью отключая ее разум.
Она понятия не имела, что происходило в доме позади них, или что могли подумать другие, но она очень сомневалась, что у них сложилось впечатления, что она пытается вырваться на свободу. То сопротивление, что ей удалось, было очень слабым, даже в лучшем случае они не могли заметить. Кон, видимо, то же.
Это исключало возможность возникновения галантного желания защитить ее, что могло разжечь драку.
Если они не говори об этом раньше, что-то вроде ставок, кто залезет в ее штаны быстрее или что-то в этом роде?
Ярость обоих мужчин казалась все еще чрезмерной для такой гипотезы. Она знала, у мужчин, особенно молодых, при соревновании в мужественности между собой идет подсчет удачных ходов с женщинами, кроме удовольствия пережитого, им нравилось хвастать этим. И все же — это не объясняло проблему и смысл драки между Коном и Блейном. Это было до того, как она вспомнила, что Джаред, Дакота и Ксавье были также взвинчены перед вызовом. Их лица, каждая линия упругих тел, искрились от напряжения готового вылиться в насилие.
Именно тогда ее надежда в то, что они обычные парни и просто так одевается по-другому, стала исчезать!
Если любой из этих мужчин захотел заявить права на нее, или имел какие-либо причины думать, что она «принадлежит» им, то она могла понять враждебность, не такаю чрезмерную, но вызов так точно. Но они не имели прав.
Даника могла запросто представить себе, группу грубых молодчиков, которые поймали ее, и надеются по очереди «поиметь эту штучку» в своё удовольствие.
Они пили. Она поняла это по Кону, но он не был пьян, даже близок к этому. Она не могла сказать того же о других, которые, казалось, не могли полностью контролировать своё поведение.