Вурдалак
Шрифт:
– Ничего себе – стыдливый! – Владимир покачал головой.
– Больные, имеющие подобные отклонения, не могут себя сдерживать. В остальном он производит впечатление вполне психически здорового человека. Можно было бы его отправить домой, но он боится туда возвращаться, ведь все знакомые, соседи знают о его проступке, так что ему хоть в петлю лезь. Ему проще находиться здесь, он тут убирает, колет дрова, помогает на кухне. Хотя его маменька ждет не дождется его возвращения. Она очень властная особа. – Ловцов осуждающе покачал головой.
Кудрявый коротышка, беспрерывно шагающий по палате,
Ловцов, указав на него, пояснил:
– Мещанин Яков Соломонович Берштейн. У него душевное заболевание, описанное доктором Кандинским и названное им идеофрения. Это когда голоса в голове требуют выполнять определенные действия и больной не может им противиться. Как видите, сейчас у него повышенная активность, в другое время он может часами сидеть и что-то рассматривать, хоть ту же половицу.
– По новой терминологии, предложенной швейцарским психиатром Блейгером, это заболевание сейчас называется шизофрения, – блеснул познаниями Владимир.
– Как его ни назовешь, а лечить приходится лишь солями брома и морфином, – снисходительным тоном произнес Ловцов и подошел к продолжавшему стоять неподвижно тощему мужчине с раскинутыми в стороны руками.
– Кондрат Мефодиевич Костицкий, тридцать девять лет. Работал надзирателем в мужской гимназии, а потом с ним стали случаться припадки, после которых он застывал в подобных позах. Что интересно, позу ему можно произвольно менять. – Ловцов легко скрестил руки мужчины у него на груди. – Как видите, для этого не требуется больших усилий. – Ловцов, взявшись за туловище мужчины, наклонил его в сторону, затем с довольным видом, будто скульптор, отошел на пару шагов, чтобы полюбоваться своим творением. – Восковая неподвижность. Хотите попробовать? – Ловцов хозяйским жестом предложил Владимиру поупражняться в изменении позы больного.
– Благодарю, но давайте продолжим осмотр больных в других палатах. Геннадий Львович сказал, что у вас более трех десятков пациентов, – вспомнил Владимир, хотя у него голова кругом шла от обилия информации.
– Всех пациентов вам знать нет нужды, – возразил Ловцов. – Эти подопечные доктора Нестеренко, остальными занимаются доктор Топалов и сам заведующий отделением, доктор Бобров.
Они вышли в коридор.
– Следующая палата также доктора Нестеренко, но там особые случаи, и на ее осмотр требуется разрешение доктора. Дальше идут палаты заведующего отделением и доктора Топалова.
Владимир тем не менее направился к следующей палате, но Ловцов его остановил.
– Я не должен был сразу вести вас в палату, доктор будет недоволен. – Ловцов явно сожалел о том, что так поступил. – Идемте, я представлю вас доктору Нестеренко.
В этот момент в коридор вошла молоденькая барышня в сопровождении плотного хмурого господина лет пятидесяти. Когда они приблизились, Владимир заметил, что у барышни отрешенный взгляд, следовательно, ее мысли были далеко отсюда или их вообще не было. Ловцов поздоровался, но барышня никак на это не отреагировала, словно не заметила его, а ее сопровождающий, посмотрев на фельдшера свысока, лишь кивнул.
Когда они зашли в палату, Владимир поинтересовался:
– Кто они?
– Господин
– Что с ней? Она шла словно сомнамбула.
– Это ужасная история, повлиявшая на ее психику.
– Пожалуйста, расскажите.
Ловцов колебался.
– Не в правилах нашей больницы раскрывать врачебные тайны.
– Я теперь врач, а не любопытствующий посторонний.
– Вам не поручат лечение Софьи Волобуевой… Ладно, я вам расскажу, что с ней произошло.
– Премного благодарен!
– В прошлом году Волобуев с семьей летом находился в своем имении в селе Константиновка. Готовились к свадьбе Софьи, которая должна была выйти за господина Новицкого. Софья с детства не отличалась отменным здоровьем. Однажды она попала под ливень и промокла. А накануне свадьбы приехала она с отцом в Чернигов, и тут у нее случился сердечный припадок, в результате которого она умерла, вернее, так посчитал ее лечащий врач. Пульс и биение сердца не прослушивались, зеркало, поднесенное ко рту, не запотевало. Безутешные родители перевезли ее тело в имение и похоронили в родовом склепе. Ночью двое негодяев из местных жителей проникли в склеп, чтобы поживиться золотыми украшениями, с которыми похоронили Софью. Как же они перепугались, когда, сорвав крышку гроба, увидели восставшую «покойную»!
– Она пребывала в летаргическом сне? – Владимир и до этого слышал о случаях захоронения людей, находящихся в состоянии «мнимой смерти».
– По-видимому. Доктора предполагают, что спровоцировал этот сон тот случай, когда она промокла под ливнем. На самом деле никто этого объяснить не может. Грабители по сути спасли Софье жизнь. С ее слов, она находилась в очень странном состоянии, тело было как чужое. Она слышала, что происходит, но это не задерживалось в сознании, и это уберегло ее рассудок. Представляете себе ужас девицы, когда она очнулась и поняла, что находится в гробу и не может из него выбраться!
– Не дай бог такое пережить! – Владимир нервно перекрестился и вспомнил свой сон.
– Софья, находясь в сознании, провела в гробу несколько часов, пока грабители не «освободили» ее. Грабители убежали, а Софья выбралась вслед за ними из склепа. В подвенечном платье, в котором ее похоронили, она пришла домой, вначале смертельно перепугав, а затем обрадовав родителей.
– У нее развилась боязнь замкнутого пространства? – предположил Владимир.
– Неизвестно. Ее лечением занимается доктор Топалов, а он все держит в тайне, как и ее родители.
– Доктор Топалов опытный психиатр?
– Максим Максимович изучал психиатрию в США, где работал в известной клинике для душевнобольных в городе Трентоне, штат Огайо. Смерть его отца и необходимость вступить в права наследства вынудили его вернуться. Здесь у него живет престарелая мать, за которой требуется уход, поэтому он остался на родине и работает в нашей больнице. Считается лучшим специалистом не только у нас, к нему приезжают на консультацию из разных мест.
– Полагаю, что это честь для меня – познакомиться с таким опытным специалистом и работать рядом с ним, – уважительным тоном произнес Владимир. – Мне было бы очень интересно узнать о его работе в американской клинике.