Вурди
Шрифт:
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
— Эх, если б не Гвирнусы, а кто другой, — проворчал Плешивый, присаживаясь на поваленный ствол березы и стаскивая с себя мокрую от пота рубаху. — А то эти-то в лесу как дома. Попробуй найди. Да и к ночи дело идет. Вишь, какая темнота. А все Вислоухий!
— Да и ты тоже хорош. Гвирнус-то у тебя почти в руках был.
— Во! И мошка налетела, — продолжал гнуть свое Плешивый, почесывая и впрямь облепленные мошкарой голые плечи.
—
— Еще какая! Уж за двадцать шагов ничего не видать. Тебя-то как угораздило? — внезапно спросил Плешивый.
— Ты о чем? — уставился на охотника Вьюн.
— Ну ведь это твоя стрела, там, у Гвирнусов, да?
— Не, — протянул Вьюн. — Это Мартин. Так ведь он в нелюдима целился. Я так думаю, тут без колдовства не обошлось. Ни разу ведь не попали, а?
— А он вообще заговоренный. Его даже ветки не царапают. Сам видел. Как-то вместе на охоту выходили, так его суком так звездануло — другому бы полголовы снесло. А Гвирнусу ничего. Только синяк вздулся. Да рубец багровый. И все. Стрелять лучше надо было, — буркнул Плешивый, — это вам не ведмедь. Вертлявый он.
— Это точно, — вздохнул Вьюн.
— Ручонки у вас тряслись с похмелья, вот оно что, — продолжал Плешивый. — А не тряслись бы — сидели бы сейчас у Эльты. Во! — Он мечтательно вздохнул.
— Слушай, может, они вглубь подались?
— Это на ночь-то глядя? Не такие уж они дураки. В темноте-то на что хочешь напорешься. На ведмедя. На гиблый корень. Или оночего доброго выползет. И здесь-то небезопасно, — поежился Плешивый, — хотя и спокойней. He-а. Я бы не пошел, — закончил охотник.
Лес вокруг согласно шелестел листвой.
— Своих бы не потерять, — задумчиво сказал Вьюн.
Вокруг быстро темнело. По верхушкам берез и обступивших полянку хмурых разлапистых елей промчался ветер. Как никогда, сильно потянуло гарью. Неподалеку беспокойно застрекотали сороки, что-то грузно протопало возле самой поляны, но из-за шума листвы было не разобрать — лось ли, ведмедь или еще кто.
— Слышал? — Плешивый снова почесал спину.
— Ага. Не ко времени ветер. Этак и в двух шагах ведмедя проворонишь. Зато мошку разгонит. Чесаться хоть перестанешь. Прямо как хворый, — безразлично сказал Вьюн, глядя на темные стволы. — Ладно. Пойдем, что ли?
— Туда, — неопределенно махнул в гущу леса Вьюн. Он сорвал длинную травинку. Сунул ее в рот. Задумчиво пожевал. Сплюнул.
— Не найдем мы их, — тихо сказал Плешивый, и Вьюн кивнул:
— Очень может быть.
Сломанные ветки попадались на каждом
«А то для кого же? Для тебя?» — мысленно ответил он сам себе.
На душе скребли кошки.
Надо же! Нет чтобы просто промахнуться, так еще и попал. В кого! В своего же, вурди их побери. Теперь весь Поселок потешаться будет. Тьфу!
За спиной Мартина, шагах в десяти, шумно топал по лесу косолапый Гольд. В другой бы раз Мартин не преминул поддразнить приятеля: мол, с таким шагом не то что зверье, а и деревья распугать можно; но сейчас создаваемый Гольдом шум действовал успокоительно.
И все-таки он тихо буркнул:
— Эй! Потише там!
— Ага, — отозвался Гольд.
«Хотя кто видел, чья это была стрела, — подумал Мартин, — скажу, что его, — внезапно решил он, поправляя висевший за спиной лук. — Всем известно, что Гольд еще тот охотник. Во как топает. И стреляет не лучше. Точно, скажу, что он».
Мартин успокоился.
Несколько вспугнутых им темных больших птиц внезапно сорвались с деревьев и, тяжело захлопав крыльями, перелетели в глубь леса. Протоптанная в папоротниках тропка внезапно свернула влево. «И зачем ей в папоротники было лезть? — кольнуло Мартина. — Взяла бы чуть в сторону, в низинку — во мху-то следов и не разглядишь».
Ему вдруг стало как-то не по себе: и след уж больно широкий — будто и не женская ступала нога, и уж как-то бесхитростно все — будто нарочно ему дорожку показывали, мол, иди-иди, Мартин. Над головой ехидно застрекотала сорока. Где-то неподалеку упрямо долбил ствол дятел.
— Тук, тук.
Что-то здесь не так.
Мартин остановился, поджидая уже изрядно подотставшего Гольда. Опыт подсказывал ему, что сейчас им лучше держаться вместе.
Скрывшись в лесу, Гвирнус промчался сотню шагов, нарочно ломая ветви и указывая дорогу, а затем бесшумно, едва ступая по не в меру разросшейся траве, свернул в сторону и затаился в зарослях орешника, в двух шагах от им же протоптанной тропы.
Преследователи не заставили себя ждать.
Они не очень-то торопились. Впереди с луком за плечами шел Мартин. Его худое, с темными кругами вокруг глаз лицо было сосредоточенным и злым. Он внимательно разглядывал оставленный нелюдимом след, то и дело хмыкая себе под нос. Ярко-красная полотняная рубаха Мартина хорошо просматривалась сквозь деревья даже в подступавших сумерках.