Шрифт:
1. Утро туманное
Черная фигура вынырнула из тумана, медленно, но решительно приближаясь к Александре. Вариантов быть не могло — человек не просто шел по аллее в ее сторону, а направлялся именно к ней. В таких вещах невозможно ошибиться. Даже если не видно выражения лица идущего и его походка не вызывает подозрений. Саша непроизвольно остановилась и стала оглядываться. Клякса, как назло, бегала в отдалении, освободившись от ненавистного поводка. Хотя чем могла бы помочь своей хозяйке маленькая собачка? Разве что облаять незнакомца… Если тот не боится собак — дело бесперспективное. В который раз Саша отругала себя за то, что до сих пор не приобрела газовый баллончик или электрошокер,
Расстояние между ней и незнакомцем неумолимо сокращалось, и она была уже готова смалодушничать и свернуть в сторону: через кусты на собачью полянку. А что тут такого? Она за собачку свою беспокоится, вдруг ее обижает какой-нибудь волкодав? Саша уже набрала в грудь воздуха, чтобы кликнуть любимую псину и перепрыгнуть через узкую канавку, разделявшую тропинку и площадку, но незнакомец, словно предугадав ее намерения, ускорил шаг, а потом побежал, помешав ей осуществить задуманное. Потому что, если человек на всех парах мчится к тебе, а ты в это время сигаешь в кусты, твой поступок можно расценить только как бегство. В бегстве нет ничего плохого, если тебе угрожает опасность. Но угрожает ли опасность ей? В том-то и дело, что Саша не могла определенно ответить себе на этот вопрос. А когда какой-нибудь вопрос оставался открытым, она чувствовала себя не в своей тарелке. И объяснялось это не только складом характера, но и профессиональной привычкой — ведь Саша была «девушкой с криминальным уклоном», как иногда выражались остряки с телеканала, на котором она работала. А журналист с «криминальным уклоном», то есть занимающийся криминальной тематикой, хочешь не хочешь, а обязан давать ответы себе и телезрителю. Даже если это сопряжено с риском.
Между ними оставалось метров пять, когда фигура замедлила движение, а Саша смогла ответить себе по крайней мере на один вопрос. Да, это был тот же самый человек. Который неделю назад появился в сквере напротив здания, принадлежавшего телеканалу. Тогда внимание девушки только скользнуло по его нескладной фигуре и неряшливой одежде и переключилось на более важные объекты. В частности, на шофера микроавтобуса Анатолия, который с каким-то малопонятным злорадством сообщил съемочной бригаде, что бензин у него на пределе, а талоны начальник хозяйственного управления канала выдавать группе запретил по причине перебора лимита. Потому что, видите ли, Александре Барсуковой вместо двух положенных ездок приспичивает по пятнадцать в день делать. Саша тогда взвилась и думать забыла про человека в скверике — побежала ругаться в хозяйственное крыло.
Вспомнила она про него на следующий вечер, когда увидела возле собственного дома — на детской площадке. Он сидел на качелях, медленно покачивался, шкрябал носками ботинок по земле и в упор смотрел на нее. Тогда сердце ее слегка екнуло. Она давно привыкла к интересу окружающих, и хотя вот так — на расстоянии — ее, как правило, преследовали застенчивые поклонники и фанаты, но встречались наблюдатели и другого сорта. Один такой чуть не довел ее до невроза — уж слишком веяло от него потусторонним миром. Он изображал слепого, и Саша до сих пор не могла без содрогания видеть людей с белыми тросточками. Кроме того, ее «криминальная специализация» увеличивала шансы не понравиться представителям преступного мира, и понятно, какие последствия может иметь данное обстоятельство.
Тогда, возле
Человек приблизился еще и остановился в двух шагах от нее. Она взглянула в его черные, слегка навыкате глаза, которые ничего, кроме болезненного нервного напряжения, не выражали, и перевела дух. Нет, она не успокоилась. Но интуиция подсказывала, что незнакомец не имеет по отношению к ней агрессивных намерений. А это меняло дело. Во всяком случае, пока можно было не бежать.
— Александра Николаевна… — задыхаясь и с непонятной тоской в голосе произнес мужчина, и это было похоже не на обращение, а на констатацию факта.
Саша окинула его взглядом и подумала, что в таком возрасте и с такой комплекцией еще рано задыхаться от небыстрого в общем-то бега. Видимо, у незнакомца были проблемы со здоровьем. На вид ему было лет тридцать, от силы тридцать пять. Среднего роста, худощавый и сутулый, он настороженно смотрел на Сашу исподлобья, и весь его облик заставлял думать о законченном неудачнике, который давно примирился с судьбой и плывет теперь по течению, даже не пытаясь шевелиться.
— Да, это я, — пробормотала она, не сумев перебороть себя и хотя бы изобразить доброжелательность, которой она обычно одаривала незнакомых людей при вынужденных встречах. Возможно, причиной этому было слишком раннее пробуждение: сегодня никто из домашних, кроме нее, не мог обеспечить утреннюю прогулку любимой собаке — мать уехала на месяц к подруге в Воронеж, а у отца, полковника милиции Николая Трофимовича Барсукова, с утра было важное совещание в Главке УВД.
Незнакомец как будто удивился такому отношению к его персоне, и в его глазах Саша прочла мимолетный укор. Правда, он тут же опустил ресницы и заворошил тонкими пальцами свою плохо постриженную шевелюру.
— Александра Николаевна, — еще тише произнес он, но теперь это уже походило на обращение.
— Я вас слушаю, — вздохнула Саша и поискала взглядом Кляксу, чтобы дать незнакомцу время набрать воздуху в легкие и произнести что-нибудь еще, кроме ее имени.
— Александра Николаевна, — повторил он в третий раз и поднял глаза. — Меня зовут Юрий, впрочем, мое имя… не имеет никакого значения. Я искал… Искал возможности встречи с вами… и вот… Хорошо, что у вас есть собака.
Саша терпеливо ждала конца этого сбивчивого монолога, но знала, что терпение ее скоро иссякнет и она не удержится, чтобы не выкинуть какую-нибудь штуку. Например, развернется и уйдет. Странный человек, кажется, это почувствовал, и следующие его слова прозвучали громче и торопливее:
— Понимаете, мне обязательно нужно было встретиться с вами без свидетелей. Не бойтесь, я не имею в виду ничего плохого. Поверьте мне, пожалуйста, я не ваш поклонник, то есть, конечно, поклонник, но… — Он смутился и смолк.
— Я верю вам, — усмехнулась Саша. Нелепый, заикающийся Юрий почему-то развеселил ее. — Итак?
— Итак? — отозвался он эхом и снова во взгляде его промелькнул укор. — Я хочу просить вас об одной вещи. Очень серьезной вещи… Я понимаю, что это прозвучит как… недопустимо… и кто я, собственно, такой… Хотелось бы убедить, но…
— А кто вы, собственно, такой? — окончательно развеселилась девушка.
— Я?.. В данный момент… никто… безработный… Это не имеет значения…
— А что имеет значение? — Саша решила помочь ему.